и одна прелестная дама, несомненно столь же мудрая, как и самый почтенный из

нас.

Итак, повторяю я, мы собрались здесь, и всех нас связывает одна

благородная цель. Думается мне, что было бы весьма уместно, если б каждый из

нас поведал остальным, как он собирается распорядиться Великим карбункулом, если ему выпадет счастье набрести на него. Что, например, может сказать наш

друг, облаченный в медвежью шкуру? Как вы, уважаемый сэр, предполагаете

насладиться этой драгоценностью, в поисках которой уже бог знает сколько

времени блуждаете в Хрустальных горах?

– Насладиться!
– с горечью воскликнул старый Искатель.
– Я не жду

никаких наслаждений, с этими глупыми мечтами я распростился давным-давно. Я

продолжаю разыскивать этот проклятый камень только потому, что пустое

тщеславие моей юности обратилось для меня на старости лет в неумолимый рок.

Эти поиски вошли в мою плоть и кровь, они одни сообщают силу моему духу и

моим мышцам и заставляют биться сердце. Стоит мне отказаться от них, и я в

ту же минуту упаду бездыханным в ущелье, ведущем к выходу из этого горного

края. И все же ни за какие блага, даже если бы мне пообещали вернуть

напрасно прожитые годы, я не отказался бы от мечты о Великом карбункуле!

Отыскав его, я уйду в уединенную пещеру, которую давно приглядел, лягу там и

умру, прижимая карбункул к груди, и пусть он навеки останется похороненным

вместе со мной!

– О неуч, презирающий интересы науки!
– гневно вскричал доктор

Какафодель, уязвленный до самой глубины своей ученой души.
– Да ты недостоин

даже издали созерцать блеск этого благороднейшего из камней, созданных в

лаборатории Природы! Один лишь я поставил перед собой достойную цель, ради

которой разумный человек может стремиться к обладанию Великим карбункулом!

Разыскав его - а я, почтенные господа, предчувствую, что мне суждено найти

этот камень, дабы увенчать мою карьеру ученого, - я тотчас вернусь в Европу

и все оставшиеся годы жизни посвящу разложению его на простейшие элементы.

Часть камня я разотру в почти неосязаемую пыль, другую часть обработаю

кислотами и иными растворителями, способными воздействовать на столь

совершенный состав; остальное расплавлю в тигле или воздействую на него

огнем паяльной лампы. С помощью всех этих методов я получу точный анализ

камня и смогу подарить миру толстый фолиант, в котором будут описаны

результаты моих трудов.

– Превосходно, наш ученый друг, - заметил человек в очках, - и пусть

ваша рука не дрогнет, разрушая камень: ведь, изучив вашу книгу, каждый из

нас, простых смертных, сможет соорудить себе свой собственный Великий

карбункул.

– Ну нет, - возразил мастер Икебод Пигснорт, - что до меня, так я

против этаких подделок; из-за них упадет рыночная цена настоящей

драгоценности. Нет, господа, я прямо скажу, что заинтересован в сохранении

нынешней цены. Ведь я бросил свою торговлю, передал склады на попечение

конторщиков, поставил под большой риск все свои капиталы. Да что там, мне

самому грозит опасность смерти или возможность попасть в руки проклятых

дикарей-язычников, а я даже не посмел просить наших прихожан молиться за

меня, ибо отправиться на поиски карбункула - это почти то же, что связаться

с нечистой силой. Так неужели кто-нибудь из вас воображает, что я нанес

такой ущерб своей душе, репутации и имуществу, не надеясь получить за все

это надлежащую прибыль?

– Только не я, благочестивый мастер Пигснорт!
– заверил его человек в

очках.
– Мне бы и в голову не пришло, что ты способен на подобную глупость.

– И ты прав, - продолжал купец, - так вот, могу признаться, что этого

Великого карбункула я и в глаза не видел, но если он сверкает даже в сто раз

слабее, чем говорят люди, и тогда он наверняка будет стоить дороже лучшего

из алмазов Великого Могола, а тот оценивают в неслыханную сумму. Вот я и

собираюсь погрузить Великий карбункул на корабль и пуститься с ним в Англию

или Францию, в Испанию или Италию, хоть к самим язычникам, если провидению

будет угодно услать меня туда. Одним словом, я продам камень тому из земных