пусты, тщеславны, да и столь нечестивы, как у обладателя огромных очков. Он

был одним из тех злополучных, ничтожных людей, устремляющих помыслы свои не

к небесам, а к мраку, которые, дай им только возможность потушить огни, зажженные для нас господом, сочли бы непроглядную ночь, в которую они

ввергли мир, своей величайшей заслугой.

Пока циник говорил, многие из его слушателей с удивлением заметили

вдруг отблеск какого-то красноватого сияния, которое странным светом, непохожим на свет от их костра, озарило огромные вершины окрестных гор, и

каменистое ложе бурного потока, и стволы, и черные сучья деревьев. Путники

ожидали услышать раскаты грома и, не услышав их, были рады, что гроза прошла

стороной. Но вот звездное небо - этот циферблат природы - указало сидевшим у

огня, что пора отойти ко сну и от созерцания пылающих поленьев перейти к

грезам о блеске Великого карбункула.

Юная чета расположилась на ночлег в самом дальнем углу шалаша и

отгородилась от остальных искусно сплетенным из веток занавесом, который мог

бы в раю свисать гирляндами вокруг брачного ложа Евы. Скромная молодая

женщина сплела этот ковер, пока остальные разговаривали. Она и ее муж

заснули, нежно держась за руки, и пробудились от снов о неземном сиянии, чтобы встретить еще более ясный блеск в глазах друг друга. Они проснулись в

одно время, и одинаково счастливая улыбка озарила их лица, становясь все

лучезарнее по мере того, как они возвращались к жизни и любви. Не понимая, где они находятся, Хэнна выглянула в щель зеленого занавеса и обнаружила, что хижина пуста.

– Вставай, Мэтью, дорогой!
– воскликнула она поспешно.
– Все остальные

уже ушли. Вставай сейчас же, а то не видать нам Великого карбункула.

И правда, эта скромная и наивная пара так мало представляла себе

невероятную стоимость заманившего их сюда сокровища, что мирно проспала всю

ночь, пока вершины гор не заискрились под лучами солнца, а между тем

остальные путники всю ночь метались, мучимые бессонницей, а если и засыпали, то карабкались во сне по обрывам, и, едва забрезжил рассвет, отправились

претворять свои сны в действительность. А Мэтью и Хэнна, освеженные

безмятежным сном, были легки, как молодые олени, и лишь на минуту

задержались, чтобы прочитать молитву, умыться студеной водой Амонусака и

перекусить, прежде чем начать восхождение. Взбираясь по крутому склону, они

черпали силы и поддержку друг в друге и являли собой трогательный символ

супружеской любви. После ряда мелких злоключений, вроде порванной юбки, потерянного башмака и запутавшихся в ветках волос Хэнны, они достигли

верхней границы леса, откуда им предстоял более опасный путь. До сих пор

бесчисленные стволы и густая листва скрывали от них окружающий мир, почему

они не задумывались об опасности, но теперь они содрогнулись при виде

уходящего вверх необозримого царства ветра, голых скал, теряющихся в

облаках, и беспощадно палящего солнца. Не решаясь довериться этой огромной, безжалостной пустыне, они взглянули на оставшуюся позади мрачную громаду

леса, и им захотелось снова укрыться в его густой чаще.

– Ну что, пойдем дальше?
– спросил Мэтью и обнял Хэнну за талию, чтобы

подбодрить ее и самому обрести уверенность, почувствовав жену рядом с собой.

Но несмотря на всю свою скромность, его молоденькая жена, как и всякая

женщина, питала страсть к драгоценностям и не могла отказаться от мысли

завладеть самым прекрасным камнем в мире, даже если это было сопряжено с

опасностями.

– Давай поднимемся еще немного, - прошептала она и боязливо взглянула

на пустынное небо.

– Тогда идем, - ответил Мэтью, собрав все свое мужество, и потянул ее

за собой, ибо она снова оробела, едва к нему вернулась храбрость.

И вот пилигримы Великого карбункула устремились вверх, наступая на

верхушки и тесно сплетенные ветви карликовых сосен, которые не достигали и

трех футов в высоту, хотя насчитывали уже несколько столетий и покрылись

мохом от старости. Вскоре они добрались до хаотически нагроможденных друг на

друга обломков скал, похожих на пирамиду, воздвигнутую великанами в честь