– До свидания, полковник. – Он поклонился Арну и закрыл дверь.

Когда Броснан вернулся в гостиную, Анн-Мари вышла из спальни. Ее лицо было усталым и бледным.

– Ты что-нибудь решил? – спросила она.

– Я дал тебе слово. Я помог им всем, чем мог. Теперь они ушли, и поставим на этом точку.

Она выдвинула ящик стола. Там лежали ручки, конверты, писчая бумага и марки. Она заметила мощный 9-миллиметровый браунинг, смертоносное оружие, которое предпочитают британские коммандос.

Она не произнесла ни слова, задвинула ящик и спокойно посмотрела на него.

– Я приготовлю кофе, – сказала она и ушла на кухню.

В автомобиле Арну обратился к Фергюсону:

– Ты его потерял. Он больше ничего не будет делать.

– Я бы не был так категоричен. Мы обсудим все это за обедом в «Рице». Надеюсь, ты присоединишься к нам? В восемь часов. Хорошо?

– С удовольствием, – ответил Арну. – Группа Четыре, должно быть, богаче моего несчастного департамента.

– А это все за счет Мэри, – сказал Фергюсон. – Как-то на днях она бросила в меня вот этот удивительный кусочек пластика, который выдала ей компания «Америкэн экспресс». Платиновая карточка! Видел ты когда-нибудь такое, полковник?

– Проклятие! – бросила Мэри. Арну откинулся назад и расхохотался.

Таня Новикова вышла из ванной комнаты в квартире Гордона Брауна в Камдене, расчесывая волосы. Она набросила на себя халат.

– Ты должна идти? – спросил он.

– Да. Пойдем в гостиную. – Таня надела пальто и повернулась к нему. – Больше не приходи ко мне на Бейсуотер, даже не звони. Ты показал мне свой график. Весь следующий месяц у тебя одни двойные смены. Почему?

– Их никто не любит, особенно те сотрудники, у которых есть семьи. Для меня это не проблема, так что я согласился. Кроме того, за них платят больше.

– Так что ты обычно освобождаешься в час дня и начинаешь снова в шесть вечера?

– Да.

– У тебя есть дома автоответчик?

– Да.

– Хорошо. Мы сможем поддерживать связь таким образом.

Она пошла к двери, но он схватил ее за руку:

– Когда я увижу тебя?

– Сейчас мне это трудно, Гордон. Мы должны быть осторожны. Если у тебя не будет срочной работы, постарайся возвращаться домой между сменами. Я сделаю, что смогу.

Он с жадностью поцеловал ее:

– Дорогая…

Таня оттолкнула его:

– Мне надо идти, Гордон.

Она открыла дверь, спустилась по лестнице и вышла на улицу.

Было по-прежнему очень холодно, и она подняла воротник пальто.

– Господи, что приходится делать во имя России, – проговорила она вслух, завернула за угол и остановила такси.

Вечером сильно похолодало: из Сибири на Европу надвигался циклон. Замерзал даже снег. Броснан подложил дров в камин. Было около семи вечера.

Анн-Мари, лежавшая на диване, пошевелилась и села.

– Мы будем есть дома?

– Думаю, да, – сказал он. – Погода отвратительная.

– Ладно. Посмотрю, что можно приготовить. Броснан включил новости. Снова воздушные налеты на Багдад, но пока никаких признаков начала войны на суше.

Он выключил телевизор. Анн-Мари вернулась из кухни и взяла со стула пальто.

– Твой холодильник, как всегда, пуст. Вряд ли тебя устроит кусок засохшего сыра, одно яйцо и полкоробки молока. Я схожу в магазин.

– Я пойду с тобой.

– Брось, – возразила она. – Зачем страдать обоим? Я быстро вернусь.

Она послала ему воздушный поцелуй и ушла. Броснан открыл французское окно и вышел на террасу. Он стоял там, поеживаясь от холода, потом закурил сигарету и стал смотреть вниз. Через минуту она вышла из подъезда и пошла по тротуару.

– До свидания, дорогая, – крикнул он шутовским топом. – Расставание всегда так печально!

– Идиот! – крикнула она в ответ. – Вернись в комнату, а то еще схватишь воспаление легких!

Она пошла дальше, осторожно ступая по скользкому асфальту, и скрылась за углом.

В этот момент зазвонил телефон. Броснан повернулся и быстро вошел в комнату, оставив окно открытым.

Диллон перекусил в маленьком кафе, куда он часто наведывался. Возвращаясь на баржу, он прошел мимо дома Броснана. Он задержался на другой стороне улицы, дрожа от холода, хотя был в плаще и вязаной шапочке, натянутой на уши. Он стоял, размахивая руками, и смотрел на освещенные окна квартиры.

Когда из подъезда вышла Анн-Мари, он тотчас узнал ее и спрятался в тени. На улице было пусто, и, когда Броснан обратился к девушке, Диллон услышал каждое слово, которое тот произнес. И мгновенно решил, что она ушла совсем. Когда Анн-Мари скрылась за углом, Диллон быстро перебежал через улицу, убедился, что вальтер на месте, посмотрел по сторонам, проверяя, нет ли кого поблизости, и начал взбираться по лесам.