Константин взял из рук слуги светильник и жестом отослал его прочь. Он собирался хорошенько подумать перед сном и, возможно, ответить на письмо уважаемого Натана. Надо отдать должное иудею, он здорово помог ромейскому магистру в его борьбе едва ли не со всем миром.

Магистр вошел в ложницу и поставил светильник на небольшой деревянный столик, сработанный с большим изяществом. Константин любил красивые вещи. И в дополнение к этому столику он приобрел недавно еще и удобное кресло. Кресло предназначалось для размышлений и отдыха самого магистра, но сейчас в нем сидел совсем другой человек. Осознав столь невероятный факт, магистр вздрогнул.

– Магистр Константин, я полагаю? – прозвучал из полутьмы спокойный голос.

– Допустим, - хрипло отозвался хозяин на бесцеремонный вопрос незваного гостя. – А ты кто такой?

– Меня зовут Азар. Я пришел по твою душу, скиф.

Весть, которую принес Ольге по утру старый боярин Семага, была настолько оглушительной и страшной, что княгиня не удержалась на ногах и со стоном опустилась на лавку. Испуганный боярин Василий кинулся за квасом, но Ольга жестом остановила его. Княгине уже исполнилось шестьдесят четыре года, в последнее время она часто хворала и практически отошла от всех дел. Возможно, ее точила обида на сына Святослава, который пренебрегал советами матери и слушал только волхвов да своих неразумных ближников. Княгиня была против похода сына в Болгарию, считая, что эта война принесет Руси неисчислимые беды. К сожалению, ее опасений не понял никто, включая старых ближников Василия и Семагу, что уж тут говорить о кагане Святославе, у которого закружилась голова после одержанных побед. Но не успели рати Святослава вторгнуться в Болгарию, как в Киеве разразилась беда. Воевода Алексей, оставленный великим князем наместником в Полянской земле, был убит в собственном доме при весьма загадочных обстоятельствах.

– Где это произошло? – спросила Ольга севшим от горя голосом.

– В загородной усадьбе боярина, - вздохнул Семага, - поэтому его не сразу хватились.

– Но ведь с ними были мечники? – нахмурилась Ольга.

– Он захватил с собой только пятерых, да и то скорее для чести, чем для безопасности, - продолжал излагать Семага, успевший побывать на месте страшного происшествия. – От Киева до той усадьбы рукой подать. В усадьбе постоянно живут приказный Первак и около полутора десятков челядинов. Все они мертвы, кроме Первака, исчезнувшего в неизвестном направлении.

– Неужели шайка разбойников осмелилась напасть на первого в Киеве боярина?! – сжала в ярости кулака княгиня Ольга.

– Это вряд ли, - покачал седой головой Семага. – Там ведь весь двор завален телами людей, облаченных в справные доспехи. Боярин Алексей был отважным воином, да и мечники у него были справные. Двадцать пять человек они отправили в мир иной, прежде чем пали сами.

– Может, это волхвы решили устранить влиятельно боярина?
– вставил свое слово боярин Василий, взволнованный происшествием не меньше княгини Ольги. – Все-таки Алексей был христианином, и многим язычникам не понравилось, что Святослав именно его оставил наместником в Киеве.

О боярине Алексее Святослава просила Ольга, опасавшаяся всевластия волхвов в отсутствие кагана. Сам боярин был этим решением недоволен, словно чувствовал, что в далекой Болгарии ему будет безопаснее, чем в Киеве. Хотя нет, ничего он не чувствовал и не подозревал, иначе не отправился бы в загородную усадьбу всего с пятью мечниками.

– Первака надо изловить, - сказал боярин Семага, - сдается мне, что именно этот сукин сын открыл ворота усадьбы чужакам. Я уже послал по его следу своих людей. Наверняка он где-то в Киеве затаился. Первак ведь из холопов, родился на подворье боярина Аристарха и даже крещен им был еще во младенчестве. Бежать ему некуда. Он ведь в лесу заблудится.

– Займись сам этим делом, боярин Семага, - приказала княгиня Ольга. – А на торгу объявите, что воевода Алексей убит татями и власть в Полянской земле берет в свои руки княгиня Ольга.

– Сделаем, княгиня, - с готовностью откликнулся боярин Василий.

– Что еще? – спросила Ольга.

– От печенегов идут нехорошие слухи. Мутит их кто-то против Киева.

– А эти убитые не из печенегов? – насторожилась княгиня.

– Нет, - покачал головой Семага. – Обличье у них вроде славянское, но не полянское. То ли кубанские асы, то ли русаланы. Хотя, может, и уличи.

– Среди тиверцев тоже много чернявых, - подсказал Василий.

– Гадать не будем, - строго сказала Ольга. – Ищи Первака, боярин Семага.

После разгрома Итиля немало хазар, как славян, так и тюрков переметнулось на службу к Святославу. Новый каган брал всех без разбора, уверенный в их преданности. А зря. Среди ганов и мечников, служивших Итилю, наверняка было немало людей, чьи родные и близкие пострадали во время скоротечной войны. Возможно, и боярин Алексей, порушивший немало хазарских городов и крепостей, сильно перед кем-то провинился. В Киеве распускали слухи о полонянке, взятой отважным боярином в отдаленной крепости, уж ни она ли явилась причиной его смерти? Ольга полонянку Марию не видела ни разу и даже не знала, какой она веры, иудейской или христианской, но в любом случае Алексея осуждала. Давно боярыне Фетинье следовало женить единственного сына, а она все присматривалась, выбирая невесту ликом покраше да норовом подобрее. Вот и довыбиралась…

Боярин Семага, надо отдать ему должное, перерыл весь город в поисках пропавшего приказного. И ведь нашел-таки Первака! Душегуб был схвачен на подворье ромейского купца, который в изумлении разводил руками да божился, что нанял этого человека исключительно по доброте, дабы помочь нищему единоверцу. Дабы не ссориться с ромеями, Ольга приказала отпустить купца без спроса, заставив лишь виру заплатить за укрывательство беглого холопа. Зато с Первака боярин Семага снял три шкуры и добился-таки правды. Вот только правда эта была столь страшной, что боярин, строго-настрого запретив катам даже рты раскрывать по этому поводу, бросился за советом к княгине Ольге.