Бани без труда могли вместить добрую сотню человек, но Нестор с Василием от приглашения Мала отказались:

– Столы надо накрывать, князь. Вы уж без нас там не оплошайте.

Князь Мал первым переступил порог бани, бояре и ближние мечники повалили гурьбой за ним следом. А вот боярин Остромир остался под звездным небом:

– Сердце что-то щемит, бояре. Боюсь задохнуться в банном чаду.

– Бывает, - поддакнул ему Василий. – Годы наши уже немолодые.

Удар засопожником Остромиру нанес Нестор. Ударил расчетливо, чтобы древлянский боярин даже не вскрикнул. Только и успел Остромир горлом дернуть и тут же пал бездыханным на траву.

– Двери подоприте, - тихо приказал Василий мечникам, ряженым холопами. – И поджигайте.

Обе бани вспыхнули почти одновременно, подожженные сразу с четырех углов. Сушь, стоявшая едва ли не месяц в Киеве, стала доброй помощницей расторопным мечникам. Бревна занялись так, что за треском огня человеческих криков было почти неслышно. А припертые с внешней стороны тяжелыми бревнами дубовые двери даже не колыхнулись под ударами обезумевших древлян. Скоро жар, идущий от горящих бань, стал настолько нестерпимым, что Василий с Нестором вынуждены были отступить к усадьбе, а за ними отступили мечники, участвовавшие в поджоге. Горели бани едва ли не до рассвета, а к утру на их месте остались лишь груды головешек да обгоревшие кости.

Киевляне, высыпавшие было по утру, чтобы увидеть завершение сватовства, с удивлением наблюдали, как рать воеводы Свенельда, снаряженная для дальнего похода, покидает родной город. А уж потом по городу поползли слухи о страшной расправе, учиненной княгиней Ольгой над князем Малом и его боярами, и о грядущей войне с древлянами. Говорили, что мстила-де Ольга за убитого мужа и за оскорбление, нанесенное ей коварным Малом, принуждавшим вдовую княгиню к браку. Но среди киевлян мало нашлось людей, которым жестокость княгини пришлась по вкусу. Кроваво и страшно начиналось княжение малого Вратислава, и многие винили в этом его мать Ольгу.

В Искоростень весть о страшной гибели князя Мала и древлянских бояр пришла вместе с киевской ратью, вторгшейся в пределы Древлянской земли. Средний сын Мала юный княжич Ладомир приказал бить в вечевое било. Древляне, потрясенные чужим коварством, собрались на площади и почти без споров приговорили: быть князем в Искоростене Ладомиру, а воеводой при нем боярину Венцеславу. А киевляне уже осадили Овруч, и их конные дружины неслись по чужой земле огненным вихрем, не щадя ни старых, ни малых. И прежде древляне, случалось, ратились с полянами, но никто не помнил такого разора. Воевода Венцеслав за седмицу собрал десятитысячную рать и двинул ее против рати Свенельда. Действовать пришлось в спешке, а она, как известно, до добра не доводит. Кто ж знал, что под рукой у Свенельда всего лишь половина киевского войска, а вторую половину воевода Фрелав двинул на Искоростень, как только княжич Ладомир и боярин Венцеслав выехали за городские ворота. Варяги Фрелава, коим и каменные стены были нипочем, обрушились на беззащитный Искоростень как злые коршуны. Высадив ворота, они хлынули в город, убивая всех, кто попадался под руку. Детинец, который защищала лишь сотня мечников во главе с четырнадцатилетним княжичем Добрыней, не выдержал чудовищного напора и пал в один день. Из защитников Детинца воевода Фрелав в живых оставил только княжича Добрыню, раненного в сече, и его сестру Малушу. Все уцелевшие жители Искоростеня были взяты в полон, а сам город был сожжен до тла.

Воевода Венцеслав, узнав о гибели Искоростеня, почернел от горя. Положение древлян было безвыходным. Киевская рать по численности превосходила рать древлянскую втрое. Собрать такую силу в одночасье невозможно. Значит готовились княгиня Ольга и ее ближники к этой войне долго и упорно, а между делом лестью и посулами застили глаза князю Малу. И ведь не только Мал поверил киевлянам, но и сам Венцеслав. Это ведь его соблазнял боярин Семага возможностью полянско-древлянского союза. Теперь несостоявшиеся союзники стояли друг против друга под стенами Овруча, готовые к битве.

У воеводы Свенельда под рукой было тринадцать тысяч пеших и две тысячи конных воинов. У воеводы Венцеслава Гаста конных было только тысяча, да и те доспехами и оружием уступали киевлянам. Все пешие киевляне были в кольчугах и колантарях, а половина древлян шла в битву, прикрывшись звериными шкурами. Силы были неравные, но у Венцеслава выхода иного выхода не было, как только бросится в сечу и оттеснить киевлян от стен Овруча раньше, чем к городу подойдет варяжская рать воеводы Фрелава. Ждать помощи древлянам было не от кого. Князь Мал, соблазнившийся посулами Ольги, перессорился со всеми своими союзниками, даже с князем Рогволдом, не раз предостерегавшим своего родовича от опрометчивого шага. Эх, кабы можно было все повернуть назад. К сожалению, ни воевода Венцеслав, ни княжич Ладомир над временем не властны. А просить богов теперь можно только о победе.

– Может тебе уйти, княжич? – обернулся Венцеслав к Ладомиру.

– Куда уйти?

– К Рогволду в Полоцк или к Вузлеву в Торусин.

– Нет, воевода, - нахмурил соболиные брови Ладомир. – После смерти отца, я князь этой земли и свою землю на поругание не брошу.

– Добро, - усмехнулся Венцеслав. – Тогда в напуск, князь. И да помогут нам Перун и Велес.

Свенельд выжидал. Торопиться ему было некуда. Древлянской рати он не боялся. Овруч почти что был у него в руках. Коли воеводе Венцеславу хочется подраться, то милости просим на киевские копья и мечи. Свенельд обернулся на боярина Семаге и указал рукой на Овруч:

– Сторожи ворота, боярин. Я не хочу получить удар в спину от древлян.

– На месте Венцеслава я бы от битвы уклонился, - усмехнулся Семага.

– Поздно ему уклонятся, - возразил Свенельд. – Никуда я его теперь из своих объятий не отпущу.

Древлянская фаланга, ощетинившись копьями, первой двинулась на киевлян, которые, впрочем, тоже не остались на возвышении, а бросились на наступающего врага почти бегом. При этом они то и дело ломали строй, зато набрали такую скорость, что буквально смяли первые ряды древлян и расстроили их плотное построение. Свенельд во главе тысячи конников атаковал дружину князя Ладомира. А боярин Семага во главе второй тысячи конных мечников ударил древлянской фаланге в правый бок, опрокинув и разметав копейщиков, не успевших изготовиться для отпора. Овручане, бросившиеся было на помощь своим, были перехвачены боярином Нестором, предусмотрительно оставленным для этой цели Семагой в ближайшем березовом колке. Сеча была кровопролитной, но недолгой. Древлянская фаланга стала разваливаться на части, пехотинцы взялись за секиры, но и это не помогло им сдержать натиск киевлян. Конники боярина Семаги погнали пеших древлян по чистому полю, рубя их мечами без пощады. Иные древляне уже бросали оружие, но это не спасало их от смерти. Воевода Венцеслав с сотней мечников и телом убитого княжича Ладомира сумел все-таки вырваться из кольца киевлян, доскакал до ближайшего леса и затерялся в непролазных зарослях. Погоня, посланная за ним Свенельдом, вернулась ни с чем. Впрочем, киевский воевода, кажется, не был огорчен этим обстоятельством. Во всяком случае, взыскивать за эту малую неудачу он ни с кого не стал. Город Овруч сдался без боя, ибо сопротивляться было уже бессмысленно. Древлянская рать полегла почти полностью под стенами города, и защищать еще недавно цветущую землю было уже некому.