– Это Азария, - тихо сказал Натан, пришедший во дворец вместе с Иаковом. – Я тебя предупреждал каган-бек.

– Почему тогда он убил Лазара, а не меня?

– Каждому свой срок, каган-бек Иосиф.

Последние слова прозвучали отчетливо и веско, настолько веско, что каган-бек невольно вздрогнул и резко обернулся к Натану:

– Это ты сказал, рабби.

– Он даже рта не раскрывал, - ответил за Натана Иаков. – Клянусь, каган-бек.

– Осмотреть дворец! – рявкнул на своих телохранителей Иосиф. – И чтобы ни одна живая душа не узнала о том, что здесь произошло.

Ган Услад не собирался попусту проливать кровь преданных ему лично людей. Он решил воспользоваться той же уловкой, с помощью которой князь Святослав когда-то отобрал у него город. Благо возможность для этого у гана Услада была. До сей поры радимичи и вятичи довольно мирно соседствовали друг с другом. А уж торусинцы и вовсе никогда не ссорились со своими соседями. Поэтому мечники, сидевшие на засеках, без опаски пропускали вятичей на родную землю. Тем более что Услад разделил свой отряд на пять частей и приказал им двигаться к цели разными дорогами. В двадцати верстах от Торусина они воссоединились. Двух сотен опытных и на все готовых мечников было вполне достаточно для предприятия, задуманного беком Лазаром и ганом Усладом. Спрятав основную часть отряда в густых зарослях, ган Услад с тридцатью мечниками двинулся к городцу, ставленому боярином Венцеславом как раз на полпути между Торусином и Славутичем. Если судить по деревне, раскинувшейся у подножья холма, то земли в округе были богатые, способные прокормить ни одну сотню человек. Сам городец, ставленый привычным славянским рядом, тоже выглядел внушительно в лучах заходящего солнца. Осмотрев его стены, ган Услад еще раз убедился в правильности выбранного решения. Стены были ставлены из толстых бревен да еще к тому обнесены глубоким рвом. С наскока такой городец не возьмешь, а коли долго будешь возиться под его стенами, то есть опасность дождаться радимичей из Торусина или Славутича. Да и смерды в соседней деревни вряд ли будут сидеть сложа руки.

– От князя Коловрата к князю Вузлеву, - громко крикнул Услад, подъезжая к приворотной веже.

– Подожди немного, вятич, - отозвался сторож. – Надо известить боярина.

Видимо, боярин Венцеслав не раз принимал гостей, направляющихся из Липска в Славутич, поэтому он не нашел ничего подозрительного в том, что на исходе дня в ворота его городца постучался вятский ган. Подъемный мост дрогнул и опустился к копытам гнедого коня Услада. Ворота распахнулись, и вятичи без помех въехали в городец. Расторопные челядины помогли гостям спешится и расхватали из коней. Толстый приказный поклонился гану и вызвался проводить его в терем. Впрочем, особой надобности в этом не было, поскольку хозяин городца уже вышел на красное крыльцо терема, ставленого в два яруса. Боярин Венцеслав был уже далеко не молод, за пятьдесят ему точно перевалило. Однако природной силы он еще потерял и легко нес на длинных жилистых ногах крупное тело.

– Здрав будь, боярин Венцеслав, - громко произнес Услад обычное приветствие.

– И тебе того желаю, ган, - спокойно отозвался хозяин. – Проходи в терем гостем будешь.

С собой в терем Услад взял только трех мечников, дабы не вызывать у хозяев подозрений раньше времени. Хотя беспокоился он, кажется, напрасно. Поскольку ни сам хозяин, ни его старший сын, русоволосый молодец лет двадцати, не выказывали и тени беспокойства по поводу появления в городце незваных гостей. После того как были осушены здравные чарки, гостей пригласили к столу, который расторопные челядинки накрыли в мгновение ока, под присмотром строгой хозяйки. На руках у дочери князя Вузлева Торусинского сидел насупившись мальчик лет четырех с кудрявыми золотыми волосами, видимо младший сын хозяев.

– Хворает у нас Ладомир, - словно бы извинилась перед гостем хозяйка. – Простудился вчера.

– А ты его отваром из малины напои, разом хворь пройдет, - посоветовал хозяйке Услад. – Мать меня всегда малиной лечила.

– Прости, что стол накрыли на скорую руку, - вздохнул хозяин. – Не ждали гостей.

– Это ты меня прости, боярин Венцеслав, что нагрянул к тебе спроса. Мечники мои устали, кони притомились, да и путь для нас незнакомый, побоялись заплутать в темноте.

– Не ты первый, ган, не ты последний, - широко улыбнулся старший сын хозяина. – А мы гостям рады. Твое здоровье, ган Услад.

Пили за столом, но зная меру. Гостям предстоял завтра по утру долгий путь, а потому им было не до пира.

– Может баню истопить? – предложил боярин.

– Не откажусь, - кивнул Услад. – Если, конечно, это вам не в тягость.

– Бирюч, - окликнул Венцеслав молодого мечника. – Будь добр, распорядись.

Плещеистый мечник поднялся из-за стола, бросил на гостя строгий взгляд из-под выпуклого волчьего лба и отправился выполнять распоряжение хозяина.

– А он ведь вроде не радимич? – задумчиво глянул вслед уходящему мечнику Услад.

– Бирюч из приильменских словен, - подтвердил Венцеслав. – Но что-то не сложилось на родной земле, вот он и пристал ко мне.

– Жизнь по всякому поворачивает, - кивнул Услад. – К кому лицом, а к кому спиною. А хорошие мечники скоро понадобятся. Коловрат сведения получил из Итиля, что каган-бек Иосиф перебрасывает двадцать тысяч хазар к Саркелу. Вот он и послал меня к князю Вузлеву с предупреждением.

– Война, выходит, на пороге, - задумчиво произнес Венцеслав.

– Выходит, так, - развел руками Услад. – В крови захлебнемся.

Ган выждал, когда все в тереме и городце уснули и лишь затем толкнул в бок задремавшего Киселя:

– Приворотную вежу возьмите в первую очередь.

– Понял, ган, - тихо ответил Кисель.

– А сколько мечников в городце?

– Человек двадцать не больше, остальные ушли в Торусин, - оскалил зубы в темноте мечник. – Ну челяди столько же наберется. Повезло нам.

– Живыми из городца никого не выпускать, ни мужчин, ни женщин, - свистящим шепотом приказал, - Хотя нет, двух челядинок отпустите на волю. Должен же кто-то подтвердить, что в детинце были именно вятичи.