– Пойдешь с нами, Бирюч, - кивнул Вадим. – Никуда эта хазарская сука от нас не уйдет. Что ты еще успел узнать, Бирюч?

– Атаман Ревень ненадежен, князь Данбор перехватил его гонца к беку Рудзаку в Саркел и предупредил об этом князя Вузлева и боярина Венцеслава.

– И что сказал боярин?

– Сказал, что Ревеню давно надо снести голову. И что нельзя оставлять в тылу опасного гада, идучи на большое дело.

– Правильно сказал, - усмехнулся Вадим. – Значит, среди радимичей переметчиков нет, и князь Данбор тоже верен общему делу?

– Выходит так, - подтвердил Бирюч.

– Ну что же, со своей задачей ты справился, Белый Волк, - усмехнулся Вадим. – Становись в строй.

– А как же ребенок? Я слово дал боярыне Благине.

– О нем теперь позаботятся бог Перун и волхв Гул, - сказал Вадим. – У Венцеслава Гаста было слишком много врагов, чтобы мы оставили его малолетнего сына без опеки.

– Пожалуй, - вздохнул Бирюч. – Изведут еще, чего доброго, мальца.

– В ладьи, - махнул рукой Вадим. – Хазарский пес Услад должен получить свое полной мерой.

Ган Услад потерял тридцать своих мечников в этом коротком и не сулившем вроде бы больших неприятностей набеге. Зато и тризну по мечникам, ушедшим в страну Вырай без напутственных слов волхвов славянских богов, он справил богатую. До тла спалив несколько деревень в округе. Самая пора была уходить с чужой земли, пока хозяева не опомнились и не послали вслед за удачливым ганом погоню. Разохотившиеся мечники рвались разграбить еще одну боярскую усадьбу, но Услад сказал им твердое нет.

– Золото получим от бека Лазара, - пообещал им ган. – И уверяю вас, никто не останется в накладе. Жизнь боярина Венцеслава стоит не одну тысячу денариев.

У самой границе пришлось все-таки остановиться на привал. И тьма вокруг сгустилась до степени беспросветности, да и кони притомились за время долгого пути.

– К берегу, - распорядился Услад. – С песчаной косы все окрестности просматриваются. Коней не расседлывать и костров не разжигать.

Перехватить гана Услада могли только торусинцы, если, конечно, их уже известили о набеге чужаков. А потому и дозорных Услад выставил только на лесной тропе. Радимичи горазды ходить лесом и устраивать засады, но на открытой местности Услад их не боялся. Коней для своей дружины он покупал у печенегов и имел уже случай убедиться в их резвости.

Беда, однако, грянула с реки. Ган Услад, внезапно очнувшийся от сна не сразу понял, что происходит и только панический крик «Белые Волки» привел его в чувство. Перуновы витязи отсекли мечников Услада от коней и теперь теснили их к берегу, без устали работая мечами и секирами. Белых Волков было больше сотни, это Услад определил довольно быстро и сразу сообразил, что его мечникам в пешем строю против витязей Перуна не устоять. Спастись можно было только бегством, а потому ган не бросился в сечу, а согнувшись едва ли не пополам рванулся к лошадям. Усладу не повезло. Белый Волк с удивительно знакомым лицом вырос перед ним едва ли не из под земли.

– Бирюч, - усмехнулся ган, обнажая меч. – Ушел-таки, волчья морда!

Ган положился на свою сноровку и немалый опыт в противоборстве с молодым мечником, но просчитался. Бирюч оказался опытным бойцом и без труда отбил меч, направленный в голову. Ответным ударом он едва не разрубил вятского гана от плеча до пояса. Услада спасла кольчуга. Ган выронил меч из поврежденной руки и опустился на одно колено, пытаясь одновременно нащупать рукоять засапожника.

– Услада взять живым, - раздался из темноты зычный голос.

Бирюч на мгновение замешкался с повторным ударом, и ган успел метнуть в него длинный нож. Однако Услад промахнулся, брошенный им клинок пролетел над плечом Бирюча. Ган от досады крякнул, попробовал подняться, но был опрокинут на землю страшным ударом ноги в челюсть. Впрочем, долго лежать на траве Усладу не дали, все тот же Бирюч вылил на него целый шлем речной воды, в которой ган едва не захлебнулся.

– Живой, - почти обрадовался молодой витязь и, обернувшись к седовласому Белому Волку добавил: - Я же тебе говорил, Вадим.

Услад нехотя поднялся на ноги и огляделся вокруг. Первые солнечные лучи уже золотили верхушки деревьев, но наступающий рассвет не принес гану радости. Вся песчаная коса, столь неосторожно выбранная Усладом для привала, была усыпана телами его людей.

– Кому служишь, хазарская морда? – спросил Вадим.

– Я служу князю Коловрату, - соврал Услад. – А с боярином Венцеславом – бес меня попутал. Захотелось легкой добычи.

– Врешь, - усмехнулся Вадим. – Перед тобой, ган, ведун высокого ранга посвящения, а не зеленый мальчишка. Если и далее будешь кривить душой – не взыщи.