– Красивое местечко выбрали себе Велнясовы волхвы, - заметил Войнег, путаясь языком в непрожёванной дичине.

Перун тоже любит хвойные леса, святилища ero ставят среди вековых сосен. А меж лесами ятвяжскими и лесами новгородскими, где прошло детство Ладомира, большой разницы нет. И среди ятвяжских сосен он не заблудится даже ночью. Тут главное - не поддаться на уловки леших, которые дёргают человека за левую ногу, заставляя ходить кругами. А уж если они тебя загонят в круг, то тут их сила и власть - закружат до полного изнеможения и завлекут в такие непролазные дебри, что в мир людей тебе уже не будет возврата. Кое-кто считает, что над лешими властен Рогатый Велняс, но Ладомир в это не верит. Лешие живут сами по себе, и никакой уважающий себя бог не станет с ними связываться.

Ладомир не заметил, как задремал, прислонившись плечом к стволу высокой сосны, а когда приоткрыл глаза, то над ним уже белело лицо Бакуни:

– Тут вокруг горда семь засек и на каждой сторожа. Все семь надо снять так, чтобы на землю не упало ни одной хвоинки.

– Темно, - покачал головой Плещей.
– Как бы нам не оказаться в западне. Да и самострелов здесь наверняка ставлено немало.

– Надо пройти, - сказал Бакуня.
– А иначе не подобраться к горду.

– Может, тех засек не семь, а больше?
– предположил Ладомир.

– Может, и больше, - согласился Бакуня.
– Но в прошлый раз с Бречиславом мы обнаружили только семь.

На семь частей и разбились, чтобы не путаться друг у друга под ногами. Ладомир свою дружину разделил надвое - одну часть отдал под руку Ратибору, а во главе второй встал сам.

– Смотрите под ноги, - предупредил он мечников, хотя в этом предупреждении не было особой нужды, каждый понимал, что в любой момент земля может уйти из под ног, а навстречу плоти вылезут острые колья.

Впереди всех Ладомир пустил Пересвета с Бречиславом. Пересвет своими разными глазами видел ночью, как днём, а Бречислав умел ходить по лесу столь бесшумно, что его чуял не всякий зверь, не говоря уже о человеке. Всем остальным Ладомир велел тянуться за собой на расстоянии руки от затылка впереди идущего и, коли жизнь дорога, не делать ни шагу в сторону.

Главной опасности подвергались идущие впереди, и тут уж от их собственных глаз зависело, жить им на грешной земле или неверная тропа приведёт их в страну Вырай, где, говорят, и меды слаще и охота богаче, но куда почему-то никто не торопится, держась за этот мир, который не всегда преданность оплачивает добром.

От первого самострела Ладомира уберегли Бречислав с Пересветом, указав на него сломанной веткой. Воевода предупредил идущего следом Рамодана, а тот передал всем по цепочке.>br> По сторонам пока тоже всё было тихо - никто не вскрикнул и не охнул, принимая смерть из Велнясова тайника. Впереди послышался слабый шум, и Ладомир замер с поднятой рукой, останавливая идущих следом. Шум сменился хрипом, а потом всё стихло.

Появившийся из-за ствола Бречислав махнул обнажённым мечом. Ладомир, напряжённо озираясь по сторонам, двинулся неслышно вперёд.

Сторожей было трое, но двое, видимо, спали, сморенные предутренней дремой. Проснуться окончательно им не дали.

– Там впереди ещё одна засада, - шепнул Бречислав.
– На сосне замаскирована. Как Пересвет её углядел, ума не приложу.

– Углядеть-то углядел, а как доставать будем?
– Пересвет сидел неподалёку, сливаясь с сосной, и Ладомир приметил его не сразу.

– Стрелой надо попробовать, - дохнул в затылок воеводе Рамодан.

Молодой Рамодан, родной брат Бречиславовой жены, по прозвищу Севок, на всю Плешь славился стрельбой из лука, но даже для него эта задача была непростой - снять двух сторожей с высоченной сосны, где они таились среди колючих зелёных лапищ.

Одну стрелу Севок приладил на тетиву, другую взял в зубы. Пересвет подкрался к самому дереву и тихонько кашлянул. В схроне его услышали и, видимо, приняли за своего, во всяком случае, негромко окликнули сверху. Для Севка этого было достаточно - две стрелы просвистели мимо Ладомирова уха, и два тела, ломая ветки, грохнулись на земь почти одновременно.

– Вернёмся в Плешь, коня подарю, - сказал Ладомир молодому Рамодану.
– Не забудь напомнить.

До рассвета оставалось всего ничего, но и торопиться смысла не было - Велнясов горд был густо облеплен ловушками. Знавший систему защиты Перуновых святилищ Ладомир только головой качал. Кудесник Криве пёкся о своей безопасности больше, чем волхвы Ударяющего бога. Прав был Бакуня, когда утверждал, что у Велнясовых волхвов немало врагов на ятвяжских землях. А иначе, зачем такие заслоны городить? Кабы не волчий опыт да вбитое за долгие годы Бирючом умение ходить по лесным тропам с оглядкою, то неведомо, сколько людей потерял бы Ладомир в этих местах.

К поляне вышли с рассветом. Во всяком случае, Велнясов горд в первых лучах выкатившегося Даждьбогова колеса показался Ладомиру неестественно громадным и таким неприступным, что захолодело в брюхе. Севок за спиной воеводы прицокнул языком от изумления, за что и получил лёгкий тычок в бок. До стены горда было шагов триста открытого пространства - пока добежишь, расторопные лучники успеют перебить со стен половину мечников. А на те стены ещё лезть придётся. Но ни лестниц, ни крюков Перунов ведун брать с собой не велел. Непонятно было, на что рассчитывает Бакуня.