— Брэкетт. Филлис Брэкетт. Два "т".

— А ну-ка, взгляни вот на это, — сказал Браун, передавая календарь Клингу.

На страничке, отведенной для понедельника 9 июля, Сьюзен нацарапала имя — "Томми!!!!".

— Вот так, именно с четырьмя восклицательными знаками, — отметил Клинг. — Должно быть, в большой спешке.

— Ну, а теперь посмотрим, что нам в целом удалось наскрести, — сказал Браун и взял алфавитную записную книжечку Сьюзен Брауэр, ее, так сказать, личный именной указатель.

Единственным подходящим именем, которое можно было соотнести с этим неизвестным Томми, было на букве "М", следующее: Томас Мотт, антиквариат... Браун записал в свой блокнот адрес и номер телефона, затем перелистал книжку в обратном порядке, возвратившись к букве "Б". Там действительно значилась Филлис Брэкетт, обитавшая на Саундер-авеню. Номер телефона значился под адресом. Браун записал и то, и другое, а затем он и Клинг еще раз внимательно просмотрели настольный календарь, а также чековую и записную книжки, делая пометки, выписывая имена, даты. Потом занесли в свои записи все места, которые Сьюзен Брауэр могла посетить с этим неброским, остающимся в тени Артуром Имярек в течение последних недель и дней перед убийством.

Они обшарили каждый ящик, затем опрокинули на ковер содержимое корзинки для бумаг, стоящей под столом, рассортировали все кусочки бумажек, все обрывки, стараясь восстановить хоть какие-нибудь слова. После этого они, расстелив газеты на полу в кухне, вывалили на них содержимое мусорного ведра, перебрав буквально все до последнего огрызка, задыхаясь от вони. И не нашли ничего, что помогло бы восстановить фамилию человека, платившего квартирную ренту.

В спальне, в стенном шкафу Сьюзен, было длиннополое норковое манто и лисий жакет...

— Смотри-ка, — хмыкнул Клинг, — она богатеет с каждой минутой.

...Три дюжины туфель...

— Просто какая-то Имельда Маркос! — сказал Браун.

...Восемнадцать платьев, да каких! А фирмы — Адольфо, Шанель, Калвин Клайн, Кристиан Диор...

— Интересно, в чем ходит его жена, — пробормотал Клинг.

...Три чемодана фирмы Луи Вюиттона...

— Планировали какую-то поездку? — хмыкнул Браун.

...И один несгораемый ящик с сейфовым замком.

Браун взломал его ровно за полминуты.

Внутри сейфа лежали пачки денег: двенадцать тысяч стодолларовыми банкнотами.

Привратник оказался человеком с шевелюрой какого-то странного, то ли песочного, то ли пыльного, цвета. Под носом у него были тонкие усики. Одет он был в серую ливрею с красными полосками и серую фуражку с красной окантовкой. А говорил с неподдающимся определению акцентом. Сыщики предположили, что он выходец из Среднего Востока. У них ушло минут десять только на выяснение того факта, что за прошлые сутки привратник находился на дежурстве с четырех пополудни до двенадцати ночи.

Сыщики также пытались выяснить, пропустил ли он кого-нибудь к мисс Брауэр за время своего дежурства.

— Моя не помнить, — сказал он.

— Двухэтажная квартира, на последнем этаже, — подсказал Клинг. — Там вообще только одна квартира. Вы туда кого-нибудь пропустили прошлой ночью?

— Моя не помнить, — угрюмо повторил привратник.

— А вообще туда кто-нибудь поднимался? — спросил Браун. — Допустим, рассыльный из винного магазина. Ну, вообще, кто-нибудь?

Спрашивая, Браун думал о мартини.

Привратник отрицательно помотал головой и сказал:

— Вся день — одни присылки.

— Вы хотите сказать — посылки?

— Да, присылки.

— То есть приходили люди, которые что-то приносили?

— Да, вся время.

— Но, понимаете, речь идет не о рассыльных из магазинов, — уточнил Клинг. — А вот поднимался ли кто-нибудь наверх? Ведь должен же был кто-то туда подняться? Вы помните кого-нибудь из них? Звонили вы мисс Брауэр, чтобы сказать, что так и так, к вам, мол, хотят подняться? Звонили?

— Моя не помнить, — повторил привратник. — Только присылки вся время.

Брауну очень хотелось съездить ему по зубам.

— Послушайте, — сказал он. — Там наверху была убита девушка. А вы в это время были как раз на дежурстве, когда ее убили. Впустили вы кого-нибудь или нет? Посылали кого-нибудь наверх?

— Моя не помнить.

— А не видели вы кого-нибудь подозрительного, который ошивался бы в здании без всякого дела?

Привратник изумленно вытаращил глаза.

— Подозрительный, — медленно и отчетливо произнес Клинг.