— В котором часу она была здесь? спросил Клинг. — В прошлый понедельник.

— Что-то около полудня. Чуть раньше. Скажем так: от половины двенадцатого до двенадцати.

— Вы это хорошо помните? Правда? — усмехнулся Браун.

— Да, как раз в это самое время. — И, словно по команде, в глубине лавки стали бить часы. — Это — "Джозеф Нибб", — почти светским тоном объяснил Мотт. — Так называются действительно редкие и дорогие, такие милые куранты...

Куранты пробили шесть раз.

Мотт посмотрел на свои часы.

— Мне кажется, это — точное время, — сказал Браун. — Огромное спасибо, мистер Мотт. За уделенное нам внимание.

— Спасибо, — произнес Клинг.

Когда они вышли на улицу, Браун спросил:

— Ты думаешь, он "голубой"?

— Но у него же обручалка.

— Я видел, но это ничего не значит.

— Что же это в самом деле такое — столик дворецкого, а? — спросил Клинг.

— Не знаю, — ответил Браун, глядя в небо. — Надеюсь, что Карелле завтра выдастся хороший денек.

Заместитель инспектора Уильям Каллен Брэди сообщил курсантам, что не питает особого доверия к организации подразделения, занимающегося переговорами с захватчиками заложников. Слушая его, Эйлин испытывала неловкость, чувствуя, что несколько перестаралась, выбирая одежду для курсов.

Это было их первое занятие. В четверг, 18 июля, в 9 утра. Обычно в рабочие дни она носила широкие брюки или тоже широкую юбку, удобные туфли на низком каблуке и сумку через плечо. Правда, это в том случае, если ее специально не обряжали, как куклу, когда приходилось выступать фигуранткой на улице. Однако с той ночи, когда она застрелила Роберта Уилсона, Эйлин больше никогда не наряжалась под "подставу". Она подозревала, что это было воспринято как увиливание от специальной работы. Конечно, не от той работы, за которую по штатному расписанию ей было положено жалованье... А все это, как она считала, и привело к тому, что она очутилась здесь этим утром. Таким образом, у нее была свобода выбора: остаться или уйти отсюда и заняться работой, которая бы не будоражила ее совесть.

На ней был элегантный костюмчик в бежевых тонах, очень шедший к ее огненной шевелюре и зеленым глазам, блузка цвета загара с галстуком, телесные колготки, туфли на низком каблуке и сумочка из кожзаменителя под крокодиловую кожу. Табельный револьвер — в сумке, рядом с губной помадой. Ну, конечно, в целом чересчур броско разодета! Другая женщина в классе, худенькая брюнетка с твердым недобрым взглядом, носила джинсы и белую хлопчатобумажную безрукавку. Мужчины тоже были одеты кто в чем: широкие штаны, спортивные майки, джинсы... Только на одном из них был пиджак.

Всего было пятеро курсантов — трое мужчин и две женщины. Из разглагольствований Брэди выходило, что их команда организована бывшим шефом патрульной службы Ральфом Мак-Клири, когда тот был всего-навсего капитаном, двадцать лет назад.

— И она, — подчеркнул Брэди, — никогда не стала бы официальной командой! Да! Потому что мы и теперь бы не дрейфили, а крушили бы двери и врывались с пистолетами наготове. Мои приемы срабатывали тогда, и они срабатывали бы и теперь! Питаю доверие только к одной новой концепции. К идее. Я включил в команду женщин. Да-с. У нас их на оперативной работе уже две, и я надеюсь, что к ним прибавятся еще две представительницы прекрасного пола. Да-с... — Тут Брэди радостно рассмеялся и кивнул брюнетке и Эйлин. — И это произойдет скоро: лишь только мы закончим учебную программу...

Брэди было за пятьдесят, предположила Эйлин. Высокий, подтянутый, со сверкающими голубыми глазами и венчиком седых волос вокруг лысины. Нос смотрелся очень внушительно на фоне остальных мелких черт лица. Это придавало ему выражение как бы раздвоенности. Из всех мужчин он один был при галстуке. Даже доктор Гудмэн, сидевший с ним за одним столом перед курсантами, был одет неформально: футболка с ярким набивным рисунком и широкие темно-голубые штаны.

— Прежде чем мы начнем, — заявил Брэди, — я бы хотел взять минутный тайм-аут, чтобы познакомить вас друг с другом. Начну с левой стороны, хм, с моей левой. Это — детектив первого класса Энтони... Я правильно произнес? Энтони Пеллегрино?

— Да, сэр. Как минеральная вода того же названия...

Невысокий, жилистый, с черными курчавыми волосами и карими глазами. Смуглое лицо было обезображено оспинами. Эйлин удивилась, почему это Брэди пришло в голову переспрашивать такую простую фамилию, как Пеллегрино. Мало того, именно так называйся популярный сорт минералки. Возможно, Брэди никогда не был в итальянском ресторане... Правда, в этом городе встречались люди, которых буквально ошарашивали имена, оканчивающиеся на "о", "а" или "и". Вдруг Брэди один из них? Эйлин хотелось надеяться, что это не так.

— Детектив первого класса Марта Халстед...

Та самая брюнеточка, в которой буквально все кричало: "А идите вы..." Груди как чайные блюдца и узкие мальчишеские бедра.

— Марта из бригады по борьбе с разбойными нападениями, — пояснял Брэди.

"Еще бы", — подумала Эйлин.

— Кстати, — вспомнил Брэди, — я не сказал, что Тони — из отдела по борьбе со взломщиками.

Он прохаживался по классу.

— Детектив третьего класса Дэниэл Рили из Девяносто четвертого. Детектив второго класса Генри Матерассо — "Подумать только! Без ошибки произнес такое имя!" — из Двадцать седьмого, и последняя по счету, но, разумеется, не по значению, Эйлин Берк... Она из спецназа...