— А сколько карт у каждого партнера в этой игре? По пяти? — осведомился Гонсовски.

— Как ты думаешь, черт тебя побери, что это вообще такое? — спросил его Палладино.

— Это могла бы быть игра с семью картами. Откуда мне знать, что это такое? В жизни никогда не играл в такую игру. До сегодняшнего вечера ничего о ней не слышал.

— От нее уже разит, — проговорил Флэннери.

— Итак, две сдачи, "рубашками" вверх, — сказал Паркер. — Они называются "вдовами", эти сдачи. Одна, две, три, — произнес он, сдавая карты. — Это первая "вдова"... И — одна, две, три, четыре. пять. А это — вторая.

— Почему они именуются "вдовами"?

— Не знаю. Именуются и именуются. И такое название у игры — "Вдовы".

— Мне до сих пор неясно, — заявил Гонсовски, — в чем ее суть.

— Каждому по пять штук, — сказал Паркер, сдавая карты всем сидящим вокруг стола. — По одной карте "втемную", а четыре открываются по очереди. Делаем ставки после каждого открытия.

— А что потом? — спросил Мейер.

— Если, открыв третью карту, ты недоволен тем, что у тебя на руках, можешь ставить на "вдову", состоящую из трех карт. Тот, кто сделает наивысшую ставку, кладет денежки в банк, сбрасывает свою сдачу и получает новую: вот эти три карты первой "вдовы".

— С каждой минутой звучит все гаже и гаже, — заметил Палладино.

— Это хорошая игра, — сказал Паркер. — Подождешь — увидишь.

— А что происходит со второй сдачей, — спросил Голдстин, — с той, что из пяти карт?

— Значит, так, — произнес Паркер сияя, как фокусник, приготовившийся извлечь из шляпы кролика. — После того как разыграна пятая карта у каждого игрока и если кому-то все еще не нравится его комбинация, можно сделать ставку на вторую "вдову". И тогда тот, кто поставит больше остальных, получит полностью новую сдачу. Из пяти карт!..

— У тебя есть что-нибудь выпить? — спросил Флэннери. — Или ты ввел сухой закон?

— Поди сам и налей себе. В кухне все есть, — сказал Паркер. — Ого, Руди, ты высоко стоишь.

Гонсовски, оглядев стол, был весьма удивлен тем, что его бубновая восьмерка действительно высоко котировалась.

— Мне нужны обе эти другие сдачи, — заявил Мейер.

— "Вдовы", — раздраженно уточнил Палладино.

— Еще одна дурацкая игра, — подхватил Флэннери.

— Расслабьтесь, — сказал Голдстин. — Как пришла ночью, так и уйдет.

— Подобно всем прочим, — угрюмо произнес Палладино.

— Ставлю пятьдесят центов, — объявил Гонсовски... 

Города, описанного на страницах этой книги, не существует. Люди и учреждения — вымышлены. Но принципы работы полиции отражают наработанные в этой организации приемы сыска. 

Она стояла на железнодорожной платформе, ожидая пригородного поезда в сторону центра города, когда к ней подошел какой-то мужчина и с силой ударил кулаком.

Она ощутила резкую боль и страшно возмутилась. Как он посмел? Что за дикость? И это в родном-то городе... Следовало искать способ самозащиты. Она отступила на шаг и стала бить его сумочкой по голове. Но он, не реагируя, продолжал толкать ее, при этом стараясь отвернуть лицо в сторону.

"Псих, — пронеслось в голове, — лунатик".

— Прекратите! — громко закричала она. — Вы что, ненормальный?!

Вместо ответа, он схватил ее за руку и толкнул к самому краю платформы, чтобы сбросить на рельсы. Она еще громче закричала, попыталась вырваться и почувствовала, как лопнуло на спине пальто. Он был всего на один-два дюйма выше ее, но значительно сильнее, и когда ему удалось вложить всю свою энергию в последний отчаянный толчок, она потеряла равновесие и спиной упала на рельсы. В самый последний момент, почти бессознательно, она запомнила, во что он одет: коричневый пиджак, голубые джинсы, красная шапочка на голове.

Поезд подходил к платформе.

Она уже слышала шум тяжелого состава, передававшийся по рельсам, а когда ей удалось встать на колени и посмотреть назад, она увидела огни приближающегося поезда. Она с трудом поднялась и сделала отчаянную попытку взобраться на платформу, которая была ей до пояса. Она оперлась руками и попыталась подтянуться так, как если бы была в бассейне и хотела выбраться из него на бортик.

Но здесь не было воды и той свободы движений, которые необходимы для такой операции. Только высокая платформа и грохочущий звук приближающегося поезда. "Помогите мне, — мысленно взмолилась она. — Боже мой, помоги мне". Поезд неумолимо приближался. Последним отчаянным усилием она вцепилась обеими руками в край платформы, оперлась на локти, закинула одну ногу на платформу, подтолкнула тело вперед и подтянула вторую ногу. Едва она распласталась на платформе, еще не веря своему спасению, как поезд со страшным грохотом вырвался из темноты и промчался мимо в тридцати футах от нее. Она лежала не двигаясь, чулки спустились с ее ног, пальто на спине разорвалось. Под пальто у нее было только легкое шерстяное платье. Она дрожала то ли от холода, то ли от страха, а вернее — от того и другого вместе. Глаза неотрывно смотрели туда, где секунду назад ее ждала страшная смерть. Обе руки саднили от удара о рельсы, содранные колени болели и кровоточили. Она продолжала инстинктивно прижиматься к платформе и судорожно всхлипывала.