Она не знала, сколько прошло времени до тех пор, когда к ней подошел полицейский из дежурного отделения вокзала.

Биргитта Рундквист, миловидная, голубоглазая, пышущая здоровьем блондинка, 28 декабря, в пятницу, накануне Нового года вошла в здание вокзала. Было три часа дня. На улице около восьми градусов по Фаренгейту, а девушка щеголяла в одной легкой красной парке, надетой поверх красного свитера. Одеяние завершали черная мини-юбка, красные чулки и маленькие черные с отворотами туфли. Дежурный сержант подумал, что девушка очень походит на маленькую красную птичку. Биргитта сказала ему, что она хотела бы поговорить с детективом, так как была свидетельницей попытки убийства.

В этом городе крайне редко случалось, чтобы кто-нибудь добровольно приходил в полицию и заявлял, что готов выступить свидетелем по поводу совершенного преступления. Однако сержант был человеком опытным и на своем веку повидал всякое. Он тут же позвонил в оперативный отдел.

Этажом выше детектив Мейер Мейер сидел за столом и печатал отчет. В противоположном конце комнаты Энди Паркер и Толстый Олли Уикс обсуждали назначение нового комиссара полиции. Паркер и Уикс прекрасно ладили друг с другом, потому что оба любили свое дело. Возможно, Уикс был даже где-то фанатом. И поэтому ему прощалось полное пренебрежение к своему внешнему облику. Полный и чуть пахнущий потом, с животом, свисавшим над поясом, Уикс выглядел немного беременным, хотя известно, что немного беременным быть нельзя. Жирное, круглое лицо с маленькими поросячьими глазками дополняло его портрет. Уикс был гостем своих старых добрых друзей из 87-го участка, его собственный 83-й участок размещался ближе к центру города на Даймондбек. Паркеру всегда было приятно видеть своего приятеля. В присутствии Уикса и в сравнении с ним, несмотря на щетину и помятый костюм, Паркер выглядел опрятно одетым. Он объяснял это потребностями службы. Но если кто-нибудь неодобрительно высказывался по поводу внешнего вида Уикса, он посылал такого человека ко всем чертям. Паркер очень любил своего друга.

— Новый комиссар — ученый человек, — сказал Уикс.

— Профессор, — подтвердил Паркер, кивнув в знак согласия. — Долго учился криминалистике в том маленьком, забытом Богом городке, откуда наш мэр его вытащил.

— Ты заметил, что он всегда высказывает свое мнение, используя местоимение "мы"? Мы это, мы то. "Мы уверены, что количество полицейских на улицах никак не связано со снижением количества преступлений... Мы годами учили, что доминантой в данном случае являются взаимоотношения людей в обществе..."

— Мы то, мы это.

— Он выступает так, будто говорит от имени двух людей, — сказал Уикс и внезапно повернулся и посмотрел на Мейера. — Ты слышал, о чем мы говорили? — спросил он.

— Нет, — ответил Мейер.

— Тебе бы это не помешало, — заметил Уикс. — Тебе следовало бы иметь некоторые сведения о новом комиссаре.

— Я достаточно осведомлен о новом комиссаре, — сказал Мейер.

— Без твоих людей здесь не обошлось, — произнес Уикс.

Новый комиссар полиции был черным.

Новый мэр тоже был черным.

Уикс утверждал, что если бы не помощь евреев, то мэром в этом городе никогда не был бы избран черный, а значит, не было бы и черного комиссара полиции. Сам Мейер не голосовал за нового мэра, но он принадлежал к национальным меньшинствам, и этого было достаточно, чтобы стать козлом отпущения.

Мейер был поглощен работой, печатая отчет указательными пальцами обеих рук. Его голубые глаза внимательно следили за содержанием напечатанного, лысая голова сверкала в лучах послеобеденного солнца, пробивавшегося сквозь зарешеченное окно. Обсуждать достоинства нового мэра ему совершенно не хотелось. Он предпочитал придерживаться нейтралитета.

— Может быть, новый комиссар может показать твоим людям, где находится Беттаун, — сказал Уикс и подтолкнул Паркера локтем.

Беттаун был самым маленьким районом города, располагавшимся за рекой Харб, и туда можно было попасть либо паромом, либо через мост. Уикс шутил. Нового комиссара цитировали во вчерашних газетах: как он спрашивал у своего водителя, где находится Калмс-Пойнт, самый большой район города. Мейер согласился, что комиссар был беспомощным провинциалом из маленького городка, но почему Уикс считает, что он защищает комиссара? Мейер уже собрался послать Уикса с новым комиссаром ко всем чертям, когда зазвонил телефон.

— Восемьдесят седьмой участок, — ответил он, — детектив Мейер. — Несколько минут он слушал сообщение, а потом произнес: — Направьте ее сюда, — и положил трубку.

Биргитта пришла в участок спустя несколько минут. Уикс осмотрел ее сверху до низу. То же сделал и Паркер. Мейер предложил ей сесть на стул рядом со своим столом.

Она представилась, рассказала, что работает няней у миссис Дэвид Фейнштгйн на Барбер-стрит в Смоук-Райз...

— Я из Стокгольма, — сказала она.

"Может быть, поэтому ее одежда больше подходит к тропикам", — подумал Мейер.

Она рассказала, что катила коляску с ребенком к дому, когда увидела автомобиль, с ревом выскочивший из-за угла.

В противоположной стороне комнаты по поводу чего-то, произнесенного Уиксом, громко расхохотался Паркер. Уикс заметил, что он очень любит есть все датское. Услышав, что девушка говорила с явным иностранным акцентом, он по ошибке принял ее за датчанку, а Паркер нашел это смешным.

— ...Машина была направлена прямо на эту женщину, — поясняла Биргитта.

— Какую женщину? — спросил Мейер.