— Если вы хотите.

— Нет, то, что я бы хотела... не имеет значения.

— Скажите мне, чего бы вам хотелось, — произнес он.

— Но тогда я буду выглядеть как тот парень, у моей двери.

— Что же он говорил вам?

Он спрашивал шепотом, его рука находилась у нее под юбкой.

— Я скажу вам позднее, — прошептала она. — Может быть.

— Скажите мне сейчас.

— Как вы думаете, что он говорил?

— Возможно, он сказал, что хотел поцеловать этот ваш рот Карли Симон.

— Он сказал, что хотел еще кое-что сделать с ним.

— Что он хотел с ним сделать?

— А как вы думаете, что он хотел с ним сделать?

— Почему бы нам не пойти ко мне на квартиру?

— Зачем мы должны куда-то идти?

— Здесь слишком людно.

— Судя по всему, вас это не смущает.

— Мне бы не хотелось, чтобы меня арестовали, — сказал он, улыбаясь.

— А разве они могут арестовывать частных детективов?

— Всегда, — ответил он и подумал: "Особенно, если забрался рукой так далеко под женскую юбку. Задержат за приставание или неприличное поведение..."

— Вы носите с собой револьвер? — поинтересовалась она.

— Нет.

— А у вас он есть?

— Да.

— Где?

— На квартире. Хотите увидеть его?

— Я никогда не видела револьвера, — сказала она.

— Он находится за ближайшим углом, — заметил он.

Она посмотрела на него.

— Вы действительно хотите этого, а? — спросила она.

— Да, я думаю, что это будет очень приятно.

— Приятно, — повторила она, кивнув.

— Да.

— Я догадываюсь, что это было бы приятно.

— Но все зависит от вас.

— Да, безусловно, все зависит от меня.

— От вас.

— Мы знаем друг друга не более десяти минут...

— Больше.

— И вы меня уже всю...

Она не закончила фразу и покачала головой, подняла бокал и осушила его до дна. Затем взяла кубик льда в рот, пососала его и опустила снова в бокал.

— Вы часто так делаете. Верно? — Спросила она.

— Делаю — что?

— Так возбуждаете женщин...

Она покачала головой, затем подняла бокал, поднесла его к губам и слизнула еще один кубик льда. Снова пососала и опустила назад.

— Как я могу быть уверенной в том, что у вас нет чего-нибудь такого, чего мне не хотелось бы подхватить? — спросила она.

— У меня ничего такого нет.

— Как я могу об этом знать?

— У меня была отрицательная реакция.

— У меня тоже, — сказала она.

Она снова изучающе посмотрела на него. Нога продолжала постукивать. Кивнула. Обдумывала. Их глаза встретились. Снова кивнула.

— Между прочим, — произнесла она, — я не очень уверена, что сумею и дальше это выдержать.

— Я должен остановиться?

— Кажется, я близка к эрекции, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Мм-хм.

Он улыбнулся ей. Он возбуждал ее.

— Я имею в виду... вы видели этот фильм — "Гарри и Салли"?

— "Когда Гарри встретил Салли", — поправил он, улыбаясь и продолжая непрерывно возбуждать ее.

— Помните сцену в ресторане? — спросила она.

— Да?

— Что она сделала в ресторане?

— Да?

— Итак, или вы прекратите то, что вы сейчас делаете...

— Она получила удовлетворение, — сказал он.

— Я так не получу удовлетворения, — ответила она. — Я это знаю.

— Пойдемте посмотрим мой револьвер, — предложил он.

— Позвольте мне сначала пописать, — сказала она, убрала его руку и закатила глаза с таким видом, как будто произнесла "хууу", быстро вскочила со стула так, что юбка задралась выше бедер. Он наблюдал за ней, пока она шла к туалетной комнате. И думал: "Как легко, как необыкновенно легко". Он был очень невысокого мнения обо всех женщинах.

Во вторник после шести часов вечера в участок пришел Толстый Олли Уикс.

— Ты все еще злишься на меня? — спросил он.

На улице было двенадцать градусов по Фаренгейту, но, несмотря на это, на нем были голубые джинсы, белая рубашка, спортивный пиджак, синие носки и коричневые ботинки. На рубашке спереди было заметно пятно от кетчупа. Или от крови? Рубашка у горла была расстегнута, и в распахнутом вороте виднелись вьющиеся черные волосы с застрявшими хлебными крошками. Олли явно следовало бы побриться и принять ванну.