Вот дошел по авеню до площади Брандон и свернул налево к Уиллоу-стрит, где находилось кирпичное здание библиотеки. Той самой, что Карелла посещал в юности. Сейчас света в ее окнах не было, темнота... Неподалеку был припаркован автомобиль. Томми устремился к нему.

Он открыл дверцу, вызвав сноп света, затем сел в авто. Вспыхнули передние фары, Карелла чудом увернулся от их лучей. Водитель завел движок, а Карелла еще надежнее укрылся в тени, когда авто огибало угол. Красная "хонда-аккорд" промчалась мимо.

За рулем была женщина.

— Он хотел вас уволить, — сказал Гудмэн. — Я уговорил его дать вам месячный испытательный срок.

— Выгнать? Меня? — спросила Эйлин. — Но почему?

Они сидели в рыбном ресторанчике неподалеку от полицейского управления. Служба спецназа помещалась на десятом этаже, а кабинет Гудмэна — на четвертом. Так что место было самое подходящее. Правда, до этого момента она полагала, что он пригласил ее чтобы поздравить с недавним успехом.

— Вы должны его понять, — сказал Гудмэн.

— О, я его отлично понимаю.

— Ну да! Вот видите?

Ее забавлял способ мужчин отделываться от страшной обузы, вечно связанной с женщинами. Вчера Берт был само понимание всего, что было связано с наиболее болезненным событием ее жизни. А сегодня Гудмэн сам произносил такие же лицемерные ахи и охи, хотя великолепно знал, что она воспринимала Брэди только в качестве оголтелого женоненавистника в подходе к женским слабостям вообще. Относился к ним лишь под углом зрения слабого пола.

— Если бы вы только знали, в какой экстаз его приводит наш доморощенный клоун, — сказала она, — и он...

— Что поделаешь, вы должны признать, что Матерассо — очень забавный парень.

— Ну а Пеллегрино? Или Рили? Они-то не шуты. И Брэди относится к ним, словно они его бывшие блудные сыновья. Потому у него всего две бабы в команде, что...

— Надо воздать должное каждому, Эйлин. Ведь это же Брэди сам, в первую голову, взял женщин на свои курсы.

— Не понимаю почему.

— Ну уж только не потому, что он — горделивый самец.

— Тогда что же означали все ваши "да", "так точно", "ах!" и прочий джаз?

— Я думал, вы знаете.

— Нет, Майк. Мне жаль, но не знаю.

...Подумать только! Первый раз в жизни она назвала его по имени! А ведь до сих пор вообще никак не называла — ни "доктор Гудмэн", ни "Майкл", и уж конечно не "Майк". А вот теперь — бац! — и Майк...

— Спорим, он в жизни никогда не доверял женщине?

— Проиграете.

— Да ну?

— Послушайте, я умираю с голоду, — сказал он, пронзив ее взглядом из-под очков и подняв брови. Ни дать ни взять — проголодавшийся мальчик. — А вы?

— Могу и поесть.

— Годится. Тогда сделаем заказ.

Оба заказали запеченного омара. Эйлин — также пюре, а он — картофель во фритюре. На закуску она взяла салат с рокфором, а Гудмэн майонез по-итальянски. Закуски поступили быстро, он с жадностью принялся есть. Со стороны посмотреть — умора. Какие там правила хорошего тона! Орудовал вилкой, как лопатой. Она подумала, что он наверняка выходец из большущей семьи.

— Итак, говорите, — потребовала она.

— Дело в том, что у него были потери личного состава, — сказал Гудмэн.

— Что это значит?

— Он потерял парламентера. Женщину.

— Неужели?

— Да-да. Еще на ранней стадии. Первую же взятую в команду женщину.

— Вы меня разыгрываете.

— Никоим образом. Это было очень давно. Тогда вы еще, наверное, вообще не служили. Ее звали Джули Ганнисон. Вообще-то, она расследовала автокражи. Хорошая, хм, "легавая". Детектив второго класса... Дело было летом, вот как сейчас. Она работала с дверью. Впервые. Там в квартире одна бабешка с тремя детьми съехала с нарезки, выбросила одного малыша из окна, пока туда не явилась полиция. Угрожала выкинуть остальных, если "легавые" не уберутся... Вот Брэди и поставил Джули к двери. Потому что она была женщина. В те времена гуляла теорийка, что женщины склонны больше доверять друг другу. Ну, сегодня-то мы уже знаем, что это далеко не гак. Но тогда думали: если агрессор — женщина, приставь к ней "говорунью".

— И что произошло?

— Кому пюре? — спросила официантка.

— Мне.

— Что-нибудь выпьете? — осведомилась официантка.

— Эйлин! Немножко винца или пива?

— Я при исполнении.

— Верно. Кока-кола, пепси?

— Кока-кола.

— А мне кружку светлого пива "Хейникен".

Официантка сделала вид, что умчалась на всех парах.

— Итак, я вся обратилась в слух, — сказала Эйлин.

— Значит, Джули работала с дверью уже шесть часов подряд, буквально разгуливая над пропастью по канату, презрев закон тяготения. Каждые пять минут та стерва хватала дитя, подбегала к окну, подкидывала ребенка в воздух, головой вниз, держа за лодыжки. И кричала, что тотчас его выбросит, если "легавые" не уберутся. А по всей улице — полисмены, полисмены и пожарные начеку: гадая, куда потребуется подбежать с сеткой, неотступно следя за каждым движением сумасшедшенькой. А Джули все время у двери: уговаривала, умоляла, всячески подчеркивая, что все они здесь лишь для того, чтобы помочь ей, детям, всем. Только выйди к нам, мы обо всем договоримся. Но женщина держала в руках большой разделочный нож. Ее муж был мясником. И ребенку, которого выбросила в окно, она отрезала руки по запястье.