— И столько же времени обратно?

— Да.

— Когда вы туда вернулись?

— Не поняла.

— Вы сказали, что поехали пятого...

— О да. И вернулась, как только мне сестра позвонила.

— Когда?

— На следующий день после убийства отца. Она звонила, чтобы известить меня об этом.

— Что он убит?

— Да.

— Выходит, сестра знала, что вы в Вермонте.

— Да.

— У них обеих, у матери и сестры, есть ваш номер телефона?

— Да, у обеих.

— Итак, на следующий день после убийства...

— Да.

— Позвонила сестра.

— Да.

— Стало быть, в субботу, двадцать первого.

— Кажется, так.

— В какое примерно время?

— Рано утром.

— И вы сказали, что вернетесь в город сразу после звонка?

— Ну, я сначала матери позвонила. После разговора с сестрой.

Это совпадало с показаниями Глории Сэндерс.

— О чем вы говорили с матерью?

— Должна я или не должна приехать на похороны.

Снова — совпадение.

— И что вы решили?

— Что поеду.

— В котором примерно часу вы выехали из Вермонта?

— Позавтракала, оделась, собрала кое-какие вещички... Скорее всего, это было в одиннадцать утра, когда я выехала.

— Направились прямо в город?

— Да.

— И это заняло три, три с половиной часа, так? — спросил Браун.

— Около того, да.

Оба думали, что Вермонт — не Бог весть какой край света. За три часа можно добраться. Можно убить кого-нибудь здесь, в городе, ночью и улизнуть обратно в Вермонт аккурат к утру, к телефонному звонку. Свидетели могли бы видеть подозреваемого шатающимся по Вермонту, в булочной, баре, книжном магазине, и никто не смог бы сказать, были вы в своем домике в лесу ночью или совершили челночную поездку для убийства.

— Вы знали, что, согласно завещанию отца, вы наследуете двадцать пять процентов его имущества? — спросил Карелла.

— Да, я это знала.

— Каким же образом?

— Мам нам постоянно это говорила.

— Что значит постоянно?

— Ну, то и дело. Конечно, когда они обговаривали с отцом всяческие условия, мы были уже не дети, знаете... Это было всего два года назад. Мам твердила, что не даст ему развода, если он не включит нас в завещание. Меня и Лоис. Половина его состояния — нам пополам. Мы это знали всегда, мам постоянно об этом говорила с удовольствием и гордостью. Она понимала, какое большое дело для нас делала. И сделала.

— Где вы были в пятницу ночью, мисс Шумахер? — спросил Браун.

— Вермонт. Говорила же.

Снова хипповая улыбочка. Вся в мамашу, это уж точно. И давайте без всяких штучек-дрючек, пожалуйста. Факты. Только факты... Да, мэм...

— А здесь, в городе, не были?

— Нет. Была в Вермонте.

— С кем-нибудь?

— Тоже уже говорила: одна. Всегда езжу туда одна.

— Я не спрашиваю, ездили ли вы туда с кем-нибудь, — дружелюбно отозвался Браун. — Я интересовался, был ли кто-нибудь с вами в ту ночь, когда убили Маргарет Шумахер.

— Нет. Была дома одна. Читала.

— Что читали? — быстро спросил Карелла.

— Не помню. Я много читаю всего.

— Но какие именно книги?

— В основном научную фантастику.

— А вот всякие загадочные убийства...

— Нет. Ненавижу этот жанр.

— Вы сказали, что узнали об убийстве Маргарет из газет...

— Да.

— В вермонтских местных газетах?

— Нет, я покупаю наши...

— Наши газеты?

— Да, поступающие отсюда, из этого города. Мы их там получаем, представьте себе.

— И вот тогда-то вы и увидели первополосный заголовок?

— В этой газете это было не на первой полосе, а на четвертой, в общеамериканской хронике.

— Заметка об убийстве жены Шумахера.

— Да, да, да, об убийстве его жены.

Она вновь произнесла слово "жена" так глумливо, что это граничило с грязным ругательством.

— И вы говорите, что возликовали...

— Ну, возможно, это слишком громко сказано.

— А сейчас как бы вы сказали?

— Заметка меня просто-таки осчастливила.

— Хм, новость о зверском убийстве женщины...

— Да.

— ...вас осчастливила.

— Да.

— Ей хладнокровно пробили голову и грудь...

— Угу.

— И, читая об этом, вы чувствовали себя счастливой.

— Да, — сказала Бетси. — Я рада, что ее кто-то пришил.

Сыщики уставились на нее.

— Это была подлая сука, сломавшая нам жизнь. Обычно я молилась, чтобы она выпала из окна или чтобы ее автобус переехал. Но — ничего... Ладно, теперь-то уже ее кто-то достал. Хорошенько уделал. И — да, я счастлива. А вообще-то ликую, это самое подходящее слово. Переполнена ликованием оттого, что она сдохла. Правда, я бы хотела, чтобы ее прострелили дюжину раз, а не четыре.