Неизвестно, решился бы водитель пренебречь видением и таранить этот оптический обман, но один из немногих пассажиров тронул его вдруг за плечо.

— Слушай, шеф, — произнёс пассажир тоном глубокой задумчивости, — сдаётся, у меня обман зрения? Мне чудится — перед нами большое такое личико висит. Может, и тебе тоже чудится?…

Через полчаса на линии стояли уже четыре троллейбуса, несколько сот человек и три патрульные машины милиции. За одной из машин прятался лаборант из больницы. Два фоторепортёра делали снимки, жужжала камера кинохроники. В эти минуты председатель местной Лиги Охраны Природы в брюках, спешно натянутых на пижаму, садился в свою машину, а три представителя редакции, поместившей два дня назад заметку о лосе, спешили на место происшествия на такси. Из гаража пожарной части выезжала боевая машина.

В противоположную сторону, удаляясь от Люблина, мчались три машины. Атмосфера в салонах бурлила смешанными чувствами.

— Черт, в суёте мы о шкуре забыли, — говорил раздражённо Януш. — Шкура у этой гниды осталась. Жаль до смерти, я просто вне себя!

— Не волнуйся так, должно быть, у него отберут без нас, — утешал его главный инженер. — Теперь милиция может действовать открыто, надеюсь, участковый ему не спустит…

— Угловые сегменты ограды у нас вообще замечательно получились, — с радостным оживлением говорил Каролек Барбаре. — Не дай Бог возникнет проблема, откуда взялась ошибка в измерениях, так скажем, что мерили до угла, отсюда разница. Никто, мол, не заметил, что середина утоплена вглубь, и пусть теперь вносят поправки!

— Отлично! — похвалила довольная Барбара. — Получится — напакостили землемеры, а я с ними как раз разругалась…

Лесь сидел посреди комнаты и тупым взглядом смотрел в стену, баюкая на коленях кипу страниц с книжным текстом. Некоторые странички ещё держались вместе, однако ни одна не уцелела полностью. До такого плачевного состояния они были доведены с восхитительным тщанием: большая часть вообще отсутствовала, остальные порваны и помяты, а те, что удалось прочесть, своим содержанием наводили ужас.

По возвращении из Люблина Лесь кинулся доставать опус о токсикологии питания и нашёл только его ошмётки. В первое мгновение он впал в панику. Несколько минут пытался отгадать, что послужило, причиной ущерба, — вотще. Потом полдня размышлял, как будет выпутываться, ничего не придумал и решил все дело скрыть. Изумление и испуг, охватившие его, совершенно потускнели, когда он углубился в сохранившийся текст. Кошмарное содержание заслонило все остальное.

Он искренне сожалел, что вообще приступил к этому чтению. Самое скверное, что винить было некого. Сам заварил всю эту кашу. Сам, добровольно — никто под локоть не толкал — купил на рынке с лотка пучок морковки и два пучка редиски. Старательно сложив их вместе — для красоты, вошёл в отдел с эффектным букетом, обращая на себя всеобщее внимание.

— Эй, посмотрите, разве не красиво? — сказал он гордо, демонстрируя свою цветистую добычу.

Барбара, Каролек и Януш подняли головы. Смотрели на него долго, молча, а Лесь укладывал овощи ещё декоративней.

— Даже есть жалко, — вздохнул он с явным сожалением.

— А ты это есть собираешься? — с сомнением спросил Каролек.

Лесь слегка удивился:

— А что же ещё? Витамины полезные.

— Ой, Господи… — сказал Каролек ещё неуверенней и в смущении умолк.

Теперь Барбара и Януш воззрились на него.

— Ты думаешь?… — встревоженно спросила Барбара.

Януш ничего не спрашивал, с интересом переводил взгляд с Каролека на букет и с букета на Леся. Лесь удивился ещё больше:

— А что такого?… Ну, помою, конечно…

Каролек поднялся со стула, подошёл к Лесю и очень внимательно осмотрел морковь.

— Одна к одной, как на выставку, — подтвердил он. — Ядрёная, аж плохо делается.

— Вот именно, ядрёная! — подхватил Лесь радостно. — Так в чем проблема?

— Ничего-ничего, пусть лопает, через пару дней увидим, как он себя почувствует, — ехидно сказала Барбара.

— Никакая не пара дней! — запротестовал Каролек. — Это действует на длинных волнах. Через пару лет — это да, но у меня терпения не хватит столько ждать.

— Не знаю, хватит ли одного пучка, — критически заметил Януш. — Пускай трех вместе с редиской, но тоже мало. Тогда надо есть ежедневно.

— Положим, еженедельно, — оценила Барбара. — Возможно, через год у нас уже были бы результаты…

Лесь стоял над своим букетом, таращась на сотрудников.

— О чем вы говорите? — подозрительно спросил он. — Может, я что-нибудь проглядел?

Каролек вздохнул.

— Самая красивая морковь — это и есть самая вредная, — грустно объяснил он. — Она содержит в себе всякие разные химикалии. Вспомни, что говорил пан доктор в больнице — канцерогенное и так далее. А кроме того, я же вам говорил… А, нет, тебя не было. Если хочешь, могу повторить, хотя сдаётся мне, что с нас этой болтовни хватит.

Задремавшая в последние дни память Леся вдруг проснулась и отработала свой простой сполна. Она откликнулась мощным гласом, предоставив полное информационное обслуживание. Уже ничего не надо было объяснять.