— Пусть сам ворует. Я и так круглым дураком выгляжу…

— Надо искать в букинистических, — сердито поучала Барбара, — на рынке. Пусть мы сложимся, в конце концов, чтобы это купить. Делай же что-нибудь, Лесь!

— Точно! — энергично поддакнул Януш. — От тебя сейчас зависит дальнейшая жизнь или возможная гибель человечества!…

С тяжким грузом страшной ответственности, запыхавшийся и угнетённый Лесь вернулся домой после очередного обхода букинистических магазинов с чувством полного поражения. Кошмарной книги нигде не было. Всовывая ключ в замок, он услышал за собственной дверью какие-то голоса. Остановился, прислушался, узнал голос своей двоюродной невестки и заколебался. Самое правильное — сбежать, но он чувствовал себя смертельно усталым, жутко голодным, ноги болели от беготни по городу, и вообще с него было предостаточно. Поэтому он решил войти и по-тихому, незаметно пробраться в другую комнату.

Он осторожно повернул ключ в замке, бесшумно проскользнул в дверь, минутку подождал, а потом на цыпочках пробежал в кухню. Поспешно заглянул в кастрюльки, нашёл в одной макароны по-флотски, схватил её, схватил вилку и на цыпочках же улизнул в другую комнату. Не закрывая дверь, потому что она слегка скрипела, спрятался за ней в углу и стал жадно поглощать еду. Блюдо оказалось холодным, тем не менее вполне съедобным и к тому же вкусно приправленным. Из-за открытой двери до него доходили звуки, доказывающие присутствие именно опасной родственницы с ребёнком. Ребёнок гулил, а дамы беседовали на портновские темы.

К голосам внезапно присоединился шелест бумаги.

— Что у неё там? — услышал Лесь беспокойный вопрос двоюродной невестки. — Ой, мамочка, это же «Бурда»! Отбери у неё!

— Отдай тёте, отдай, — уговаривал голос жены. — Это читать нельзя, отдай!

— Чи-и-и, чи-и-и-и! — энергично завопило чадо.

— Она хочет читать, — сказала невестка. — Надо ей что-нибудь дать, и будет тихо. У тебя какой-нибудь старой газеты нет?

— Давай-ка дадим, что она прошлый раз читала. Особой разницы уже не составит…

— А-а, эту книжку? Годится, отдай ей…

Холодные макароны по-флотски вдруг стали комом в глотке у Леся. Челюсти у него окаменели, а сердце забилось.

— Сейчас, сейчас, найдём что-нибудь почитать, — сюсюкала жена. — Нет, это не то. О! Пожалуйста, будь любезна, киса-лапонька может почитать…

В ответ раздался радостный лепет малышки и усилившийся шорох бумаги. Лесь поднялся из своего угла за дверью и отставил кастрюлю. На цыпочках подкрался к двери соседней комнаты.

Жена и её двоюродная сестра были заняты выкройками. На полу, около столика с телефоном сидел ребёнок и приканчивал вынутый из-под телефонного справочника опус о питании. Ребёнок сиял от счастья, а опус на глазах окончательно прекращал своё существование.

Испытывая одновременно невероятное облегчение, смертельную обиду и жгучее возмущение, Лесь так и стоял, опираясь о косяк. Наконец его страдальческий взор, вперившийся в двоюродную племянницу, то бишь в ребёнка, обратил внимание дам, поглощённых выкройками.

— Ах, ты уже пришёл? — удивилась жена. — Я прозевала, как ты вошёл…

— Привет, Лесюнчик, — проворковала двоюродная сестра жены. — Как у тебя дела?

Лесь, ни говоря ни слова, всматривался в девочку на полу.

— Ты что остолбенел? — спросила жена. — Чему тут удивляться? Малышка читает. Ты что, никогда не видел, как ребёнок читает?

Лесь перевёл страдальческий взгляд на мать ребёнка.

— Я знаю, как она читает, знаю, — благодушно сказала двоюродная невестка. — Мы ей эту книжку уже раньше давали, потому что книжки ей больше нравятся, чем газеты. Пусть порвёт её окончательно.

Лесь сказал: «кха», и в этом «кха» было столько чувства, что невестка сочла себя обязанной объяснить подробнее:

— Не переживай, ничего страшного не произошло. У нас есть новые данные, эта книжка уже устарела. Наша лаборатория её давно наизусть знает. Мы теперь сделали картотеку, дополняем её по ходу дела, и мне уже книгами обкладываться не надо…

— Ну знаете, это уж слишком! — подытожил Каролек решительно. — Мы обязаны что-то предпринять, если не во всеобщем масштабе, то по крайней мере в собственной сфере деятельности!

Весь коллектив согласился с ним без малейшего колебания. Принесённые Лесем самые свежие данные стали каплей, переполнившей чашу терпения. Собственно говоря, ничего нельзя есть вообще. Как найти более или менее приличные овощи, они сразу сообразили: Кароль предложил поискать какого-нибудь ленивого и нерадивого мужика, который живёт к тому же в стороне от автострад. А вот относительно мяса царила неуверенность и дезориентация.

— Чем плохи искусственно откормленные животные? — спрашивала Барбара нервно. — У меня уже мозги набекрень. Что там корма содержат?

Лесь наклонился к стене. На ней теперь висел длинный лист бумаги, там по пунктам были расписаны сведения. Лесь сперва поискал нужный пункт.

— Мясо искусственно откармливаемых животных, — прочёл он, — содержит меньше белка и больше воды. Куры испакощены гормонами. Использование пенипиллина может привести к нарушению иммунитета к антибиотикам…

— О Господи, мало того, что такое мясо — гадость, так его ещё и нет…