— Не кажется ли вам, что он походит на Спалатро? — спросила Эллена духовника. — Тот же рост, тот же облик? Не будь вы хорошо вооружены, я опасалась бы за вашу жизнь, как и за свою собственную.

— Я не заметил сходства, — отвечал Скедони, оглядываясь, — но, кто бы он ни был, бояться нечего — он скрылся.

— Тем хуже, синьор, тем хуже, — вступил в беседу проводник. — Если он задумал худое, ему ничего не стоит прокрасться позади тех зарослей, прижимаясь к скалам, и застать нас врасплох. А если он знает о тропе среди старых дубов — там, слева, на склоне, — то на повороте дороги, у ближайшего утеса, он нас настигнет.

— В таком случае говори тише, — заметил Скедони, — если не хочешь, чтобы он воспользовался твоим советом.

Делая это замечание, исповедник не подозревал проводника в коварстве, но тот незамедлительно принялся оправдываться и добавил:

— Дам-ка я ему знать, что его ждет, ежели он нападет на нас.

С этими словами селянин разрядил в воздух свой мушкетон; в скалах загремело долгое эхо и прокатилось вдоль извилистого ущелья, постепенно переходя в бормотание. Горячность, с какой проводник пытался себя обелить, произвела на Скедони впечатление, обратное желаемому; исповедник недоверчиво оглядел своего спутника и не преминул заметить, что тот после выстрела оставил мушкетон незаряженным.

— Раз уж ты поставил врага в известность, где мы находимся, — сказал Скедони, — то лучше будет подготовиться к встрече; так что перезаряди-ка, приятель, ружье. Я свое оружие держу наготове.

Селянин с угрюмым видом повиновался, а встревоженная Эллена обернулась в поисках незнакомца, но из-за тенистого покрова никто не появился, и звук шагов не нарушил тишину. Затем из кустов на обочине внезапно раздался шорох, и Эллена ждала уже, что оттуда вот-вот выберется Спалатро, но поняла, что ее ввело в заблуждение хлопанье крыльев: звук выстрела спугнул пернатых, гнездившихся высоко в утесах.

Подозрения Скедони были, по-видимому, несерьезны и мимолетны; когда Эллена обратилась к нему, то обнаружила, что он вновь ушел в себя. Предметом его раздумий было предстоящее объяснение с маркизой: следовало повести разговор так, чтобы смягчить ее разочарование и пресечь любопытство. Скедони не удавалось придумать такое объяснение, которое бы умиротворило маркизу и не выдало при этом его тайну.

Прежде чем путешественники различили впереди городок, где намеревались заночевать, в тенистом ущелье стало еще темнее из-за сгустившихся сумерек. Город располагался в конце ущелья; над краем пропасти показались его серые домишки, едва отличимые от скал и деревьев. Внизу катился стремительный поток, перекинутый через него мост привел путников в небольшую гостиницу, где они и обосновались на ночь. Здесь, в покое и уюте, Эллена позабыла все тревоги, связанные со Спалатро, но осталась при убеждении, что видела его в ущелье и что действия его весьма подозрительны.

В этом городе, размерами превосходившем предыдущий, Скедони с легкостью раздобыл светское платье, чтобы проделать остаток пути переодетым; Эллена также смогла сменить монашеское покрывало на обычную одежду. В прежнем одеянии нужды более не было, но Эллена не забывала, что получила его из рук Оливии, дорогой ее сердцу затворницы, и намеревалась хранить бережно, как святую реликвию.

Неаполь был еще далеко — от него странников отделяло несколько дней пути, если продвигаться с обычной скоростью, — но самый опасный участок дороги был уже пройден. Наутро, перед отъездом, Скедони решился было отпустить проводника, но хозяин гостиницы заверил его, что нужда в провожатом еще не отпала, поскольку впереди лежит местность хотя и открытая, но безлюдная и заброшенная. Нельзя сказать, чтобы Скедони всерьез опасался предательства со стороны своего спутника, а поскольку приключения вчерашнего вечера завершились благополучно, то доверие было восстановлено настолько, что Скедони охотно нанял селянина еще на день. Эллена не склонна была одобрить его решение: когда селянин по указанию монаха заряжал ружье, девушка заметила, что делал он это с явной неохотой, и потому была почти убеждена, что их проводник находится в сговоре с кем-то, кто намерен на них напасть; это подозрение было тем сильнее, что ее мучила мысль о преследовании Спалатро. Она осмелилась поделиться своей тревогой со Скедони, но тот не придал значения ее словам и в ответ напомнил, что, с тех пор как ущелье осталось позади, сомневаться в добрых намерениях проводника нет причины: если бы нападение действительно готовилось, то такого удобного места, как ущелье, грабители бы не упустили. На столь разумный довод Эллена не нашла возражений и не смела стоять на своем. Одушевляемая надеждой, она пустилась в путь.

TOM III

Глава 1

Взгляни: над кручей хмурится руина — Гигантский призрак власти отлетевшей!

По темным, скорбным и безмолвным залам Ступают злодеянья дней былых!

Скедони проявил в тот день большую общительность, нежели накануне. Пока они с Элленой ехали поодаль от проводника, исповедник беседовал с нею на разные темы, ее касавшиеся, ни разу, однако, не упомянув Вивальди. Он снизошел даже до того, что рассказал о своем намерении поместить ее в какой-нибудь монастырь в окрестностях Неаполя, пока не придет пора открыто признать ее своей дочерью. Исповедник, впрочем, опасался, что отыскать подходящее убежище будет нелегко; смущала его и необходимость самолично представить Эллену незнакомцам, любопытство которых подстегивалось их корыстным интересом.

Эти обстоятельства побудили Скедони внимательнее прислушаться к словам Эллены, что ей грустно оставаться по-прежнему вдали от своего дома, в обществе незнакомых людей. Скедони с благосклонностью принял также рассказ Эллены о монастыре Санта-Мария делла Пьета и просьбу поместить ее именно туда. Но, так или иначе, вслух он своего согласия не высказал, и девушке пришлось утешаться тем, что ее покровитель, по крайней мере, не собирается настаивать на своих планах во что бы то ни стало.

Эллена была слишком поглощена мыслями о будущем, чтобы беспокоиться о настоящем, не то возобновились бы ее вчерашние тревоги, ибо путь странников пролегал теперь через одинокие голые пространства и безотрадные долины. Скедони был искренне благодарен хозяину гостиницы за совет держать проводника при себе: дорога то и дело терялась среди вереска, густо покрывавшего пустошь, а глаз напрасно разыскивал на горизонте хоть какое-нибудь человеческое жилье, не говоря уже о деревне. За все утро навстречу странникам не попалось ни единой живой души; Скедони не удалось обнаружить хотя бы хижины, где можно было бы отдохнуть, и им пришлось продолжить путь под палящим полуденным солнцем.

День уже клонился к вечеру, когда проводник обратил внимание путешественников на серые стены какого-то здания, венчавшего возвышенность, к которой они приближались. Разглядеть, что это за сооружение, не было никакой возможности, так как деревья обступали его вплотную; оставалось лишь робко надеяться, что это монастырь, где путников ожидает радушный прием.

Дорога шла в гору; ее высокие заросшие обочины вскоре полностью скрыли из виду загадочные стены, но, миновав поворот, странники заметили, что в конце подъема идет человек, по-видимому, к какому-то жилью, и пришли к выводу, что там, где он скрылся за деревьями, и следует искать замеченное здание.