– Ну, и чего ты домой не едешь? Ты издеваешься, да? Проваливай, давай!
– закричала она на него.

– Вот, возьми, - он протянул ей лейку и пакет, - чтобы мамка не ругала.

Катя смотрела на него, не понимая еще, о чем он толкует. Тогда Ваня поставил лейку и пакет в дорожную пыль и пошел пешком домой в Лопатино.

– Ванька, стой ты!
– окликнула его Катя.

Он послушно остановился и развернулся. Она растерянно развела руками и улыбнулась.

– Ну, ругаться опять будешь?
– тоже заулыбался Ваня.

– Ты мне купил-то... Я же не знала, - Катя вздохнула, - Спасибо.

– Ладно, злючка, - махнул рукой Ваня, - иди уже, пока опять не завелась!

Катя не хотела сначала говорить матери о краже кошелька и поступке Вани, но не удержалась. Тетка Галя выслушала ее и на удивление дочери спокойно, забыв упрекнуть в рассеянности, сказала: "Ты бы с Ванькой-то не больно шумела. Упустишь, локти кусать будешь".

***

Чем больше проходило времени с той ночи, когда Ромка не ночевал дома, тем тяжелее становилось Ане. Она старалась, почти инстинктивно, не сравнивать прошлое и настоящее, убедить себя, что в отношении к ней мужа ничего не изменилось. Но потом она встретилась случайно на улице с Колькой, который посмотрел на нее так, что ей стало страшно.

– Чего ты так смотришь?
– спросила она.

– Да на Любку ты похожа, сестренка.
– ответил Колька и отвел взгляд.

Аня конечно все поняла. И то, что она не только Кольке напоминает сестру, и то, что хотела бы, чтобы Ромка смотрел на нее хоть иногда таким взглядом. Пусть даже и видя при этом не ее, а Любку.

Она решилась, наконец, прекратить эту муку. И для себя, и, в первую очередь, для Ромки. Но начался какой-то чемпионат по футболу, и муж оказался вне зоны доступа. Но Аня дождалась момента, когда его мозг не был занят турнирной таблицей.

– Рома, ты меня больше не любишь, да?
– она знала, что мужчин выводит из себя этот вопрос, но что поделать, если ей нужен был ответ именно на него.

– Ну, началось!
– и Ромка выругался, - чего тебе не живется?

– Мне не живется, да, - спокойно сказала Аня, - ответь, пожалуйста.

– Мне все эти разговоры о любви еще с Любкой надоели - вот где они у меня!
– и он провел указательным пальцем по горлу.

– А я на нее похожа, да?

– Слишком, - уже закричал Ромка, - Ты можешь не выводить меня?

– Нет, не могу, - упрямилась Аня, - я хочу поставить точку.

– Точку?
– Ромка, успевший нарезать за время разговора не один круг по комнате, рухнул на стул, - Что значит - точку?

– Значит, что мне нужен ответ. Все просто - да, да, нет, нет. Если ты меня любишь, значит, нужно мне в себе что-то менять, я просто не понимаю тогда, что происходит. А если не любишь...

– Тогда - что?
– перебил он жену.

– Тогда - уходи...
– Аня отвернулась, чтобы Ромка не видел ее слез.

Но он и не увидел бы их. Он сидел, охватив голову руками, и смотрел себе под ноги.

– Рома, если ты можешь, ответь мне. Только честно. Не надо меня жалеть, или себя обманывать. Если не можешь сейчас ответить, я подожду.
– ее трясло, но слез уже не было.

Ромка медленно поднял голову, уперся руками в колени и тяжело вздохнул.

– Я думаю, что нет, наверное... Ты хорошая, ты очень хорошая...

– Все!
– перебила его Аня, - твой ответ "нет", мне больше ничего не надо.

– И что теперь?
– беспомощно спросил Рома.

– Теперь я соберу тебе вещи, чтобы не пришлось бегать, врать, мучится. Ведь ты мучаешься, я вижу. И домой не приходишь ночевать, потому что тяжело тебе, и потому что не я тебе нужна...
– она медленно подошла к шкафу, - надо сумки найти, чтобы все сложить.

– Ты так просто соберешь мне вещи и все? И точка?

– Эх, Ромка, ну зачем тебе, правда, мучиться? Я ведь даже знаю, к кому ты уходишь!
– не глядя на него, проговорила Аня.

– К родителям.