– Чего?
– Маринка села на стул у печки, - он-то причем?

– А боялась я, что он меня за Костика прибьет. Вот и думала, чтобы первой его... Прикинь, Маринка, до чего допилась, или жизнь довела, не знаю даже.

– Да брось,- ошарашено проговорила Марина, - чего тебя-то убивать ему?

– Так он уж убивал меня.

– Ну, то за дело было, а теперь-то с чего?

– Да говорю же - с испугу я... А потом он уже после похорон спал, я лежу, слушаю - дышит, сердце бьется. Думаю, вот и его ведь мать рожала, живой человек, а что он видит? Сына как родного принял, и того схоронил... Жалко стало его.
– Ася вытерла слезы и посмотрела на Маринку, - Вот, может, и я еще ничего - человек?

– Ну вы даете...
– Маринка поднялась со стула и подошла к столу,- Я только не врублюсь что-то с разбега - как это он сына как родного принял? Это чего за фокус?

Маринка облокотилась на стол и пристально посмотрела на Асю.

– Так Лешкин Костик-то был...
– Ася усмехнулась, - теперь уже чего скрывать.

– Обалдеть!
– Маринка придвинула стул к толу, села напротив Аси, - А Лешка-то что же? А? Он-то знает?

– Нет.

– Ну вы даете!
– Маринка охватила голову руками, - Как люди женятся вообще? Он Любку любит, она от Лехи рожает. Ну вы даете, товарищи!

Ася снова усмехнулась.

– Только что-то как дальше жить непонятно, - тихо сказала она.

***

Тетка Ира, мать Роськи, чувствовала, что у них с Аней что-то разладилось. Сын зачастил к родителям, да и блеск в глазах пропал. Поэтому, когда из города вернулась Вика, пусть и с дочкой, Ирина увидела в этом знак свыше. И только думала, как бы так устроить свидание сыну с Викой. Но свидание состоялось без ее помощи, Роська просто пришел к родителям, засиделся допоздна, вышел на крыльцо покурить, да тут стукнула дверь у соседей и на свое крыльцо вышла Вика. Ирина как раз вышла к сыну, когда он уже направлялся к соседнему дому. Она, стараясь остаться не замеченной, прижалась к стене и взмолилась, чтобы Ромке никто не помешал встретиться с Викой.

Ромка быстро подошел к соседской калитке, Вика курила, облокотившись на перила крыльца.

– Здорово, Вика!
– бодро поздоровался он и, скинув крючок с калитки, подошел дому.

– Ну, здравствуй, если не шутишь!
– улыбнулась Вика, - У родителей гостишь?

– Да вот, зашел.

– Ну, и как жизнь молодая?

– Да нормально все вроде, - улыбнулся Ромка, - а у тебя как?

– Да тоже ничего, - Вика села на ступеньку, - садись, поговорим.

Ромка сел рядом с ней. Но вместо разговора они долго молчали.

– Давай в дом зайдем, чего-то холодом потянуло, - наконец проговорила Вика.

– Можно и зайти, - Ромка послушно поднялся и прошел в избу.

Вика достала бутылку вина, шоколадку, стаканы. Они сели за стол.

– Ну, за встречу!
– Ромка звякнул своим стаканом о Викин.

– Потеряет тебя Нюрка-то, - улыбнулась Вика, отпив вина.

– Да, - Ромка махнул рукой, - ничего не случится!

– А если случится?

– Чего это?

– Ну вот, например, тебя у меня Любка увела, я тебя у Нюрки уведу...
– Вика осеклась, и поспешно добавила, - Ты в голову не бери, так это, шучу я.

– Шуточки у тебя, - усмехнулся Роська, - Дочка-то твоя где?

– У мамки Ленка, - Вика откинулась на спинку стула и пристально посмотрела на Ромку, - А у тебя-то что-то детей нет?

– Да какие дети, рано еще!
– отвел взгляд Роська, - Расскажи мне лучше, как жила ты все это время? Давно я тебя не видел.

Вика долго рассказывала, как жила с отцом Лены, как он погиб, спрашивала снова и снова Ромку о его жизни, пытаясь понять, счастлив он или нет. Он отмалчивался, отшучивался, но потом, собираясь уходить, уже на крыльце сказал, наконец, то, то она хотела услышать.

– Не надо было нам с тобой расставаться, Вика.
– Он посмотрел на нее, развернулся и почти бегом ушел.

А Вика все стояла на пороге, вглядываясь в светлую июньскую ночь, и по щекам ее текли теплые слезы.

Ромка не пошел домой. Он вышел за Мытницы, сел на остановке, выкурил полпачки сигарет и вернулся к родителям. Ирина, слышавшая его позднее возвращение, утирала слезы радости.

А в Прямухино не спала Аня. Дергач кричал почти под самыми окнами, не давая уснуть, или же сердце предчувствовало беду, но среди ночи она встала, оделась, вышла на улицу и медленно побрела к реке. Огромная полная луна как фонарь освещала ее путь. Аня остановилась только на мосту. По реке поднимался туман, где-то совсем рядом пела какая-то птичка. Аня долго стояла, слушая журчание Осуги, повторяя в такт биения сердца одно стихотворение Цветаевой, еще в школьные годы выученное, будто чувствовала, что пригодится: