– Вчера еще в глаза глядел,

А нынче - всё косится в сторону!

Вчера еще до птиц сидел, -

Все жаворонки нынче - вороны!

Я глупая, а ты умен,

Живой, а я остолбенелая.

О вопль женщин всех времен:

"Мой милый, что тебе я сделала?!"

Рано утром, возвращаясь домой из Мытниц, Ромка увидел жену, сидящую на мосту через Осугу.

– Ань, ты чего здесь?
– спросил он, подойдя к ней.

Она смотрела одна точку и не шелохнулась.

– Ань, ты чего?
– Ромка сел напротив нее на корточки, - Ты давно тут?

Она медленно подняла глаза, долго смотрела на него, потом улыбнулась.

– Гуляю я.
– тихо сказала она.

– Ничего себе прогулки, вставай, давай, - Ромка стал поднимать ее.

– Мой милый, что тебе я сделала?
– спросила Аня, встав на ноги.

– Ань, ты чего, ну, в самом деле? А?
– растерянно бормотал Ромка.

– Да ничего. Уже ничего, правда. Пойдем завтракать.
– Аня поежилась.
– чего тут стоять.

– Да не хочу я вроде есть.

– Ну как хочешь, - пожала плечами Аня и пошла домой.

Всю дорогу Ромка шел следом, так и не поравнявшись с ней.

***

Вика так и не смогла заснуть после ухода Ромки. Она долго сидела на крыльце, встречала рассвет, томилась самой тяжкой ношей - ожиданием невозможного. Еле дождавшись восьми часов, она перешла через дорогу и прошла к концу деревне, к дому Кати. Стоило ей приблизиться к калитке, звонко залаяла маленькая черная собачка, названная Полканом с язвительностью, присущей Катиной маме - тетке Галине. Этот Полкан, или как его в шутку называли Великан, знал всех местных отлично, но никогда не упускал возможности облаять из-за забора. Тут же из-за дома вышла и сама тетка Галина, в ранний час уже, видимо, ковырявшаяся на огороде.

– Чего не спишь?
– вместо приветствия спросила она у Вики.

– Здрасьте. А Катька что, спит еще?

– Не знаю, сходи, сама глянь, - махнула рукой тетка Галя и снова ушла за дом.

Вика прошла в избу по скрипящим половицам коридора, не удержав, хлопнула тяжелой дверью на кухне, услышала из передней скрип кровати.

– Разбудила?
– спросила она у лежавшей с закрытыми глазами Кати, присаживаясь к ней на кровать.

– Чего ты ни свет, ни заря?
– недовольно пробормотала сонным голосом Катя, не открывая глаз.

– Спать не могу, и одна не могу оставаться, скажи спасибо, что утра дождалась, ночью не пришла.

– Тебе бы мамка дала жару, если бы ночью пришла, - открыла глаза Катя, - Чего маешься?

– Влюбилась, или старое вспомнила, или и не проходило ничего, - шепотом поведала Вика.

– Тоже мне новость!
– зевая, ответила Катя.

– Интересно, - Вика подняла правую бровь, - для меня новость, а дя тебя нет?

– Хочешь сказать, что ты только счас в Ромку своего втюхалась?
– усмехнулась Катя и села в кровати.

– Что, так видно? Я вроде и не говорила ничего...
– растерялась Вика.

– Не знаю, что там видно, только ты меня не удивила.

– Он вчера ко мне приходил. Сам.

– А, нет, - Катя наклонила голову набок и улыбнулась, - Удивила.

– Вот.

Катя встала с кровати, собрала длинные темные волосы на одно плечо, потянулась, скинула с себя коротенькую ночнушку, стала одеваться. Вика смотрела на ее фигуру с легкой завистью - она казалась идеальной. Кроме того, к Кате удивительно быстро приставал загар, тогда как кожа Вики даже в жаркое лето оставалась бледной.

– Ну, и что вы с ним делали?
– спросила Катя, одевшись и снова усевшись на кровать рядом с Викой.

– Разговаривали, так, вина выпили. Я про себя рассказала. А самое главное, он, когда уже уходит, сказал, знаешь что? Что не надо нам было с ним расставаться. Сам сказал, за язык его никто не тянул.
– Наблюдая, как Катя заплетает себе косу, рассказала Вика.

– Ну все, хана, к гадалке не ходи, ждут Нюрку слезы, - Катя отбросила косу за спину и она снова расплелась.

– Ты так просто говоришь, как будто это так, в магазин сходить. Не ладится у них, видать чего-то, только не факт, что он ее бросит, да и мало ли, жалеть жалеет, что от меня сбежал, а, может на обратную дорогу у него силенок не хватит.
– Вика вздохнула.

– Поживем, увидим, - мрачно проговорила Катя.

– А вот как - ничего, что он женатый... Они же даже венчались с Нюркой-то...
– Вика смотрела на Катю с надеждой.