– Что? Но ты же говорила…

– Я помню, что я говорила. Но теперь я решила, что с тобой вполне можно жить.

– Спасибо.

– Только не строй из себя святошу, будь раскованнее, ты же не монашка.

Лиз помялась, но все же сочла нужным сказать:

– До приезда в колледж я собиралась пройти обряд пострига.

– О боже, - Рокки застонала, - этого следовало ожидать. Оставайся здесь, но при одном условии: ты не будешь меня парить вашей религиозной чушью. Идет?

Лиз почувствовала, как губы складываются в улыбку, и согласно кивнула.

– Идет!

– А ты точно передумала с этим делом? – подозрительно спросила Рокки.

Порывшись в шкафу, она достала два шоколадных батончика, один из которых бросила Лиз.

Уайт благодарно улыбнулась, раскрывая обертку.

– С чем именно?

– Ну, монашество, постриг и прочая лабуда? – засунув в рот половину батончика, немного невнятно пробормотала Рокки. – Или ты решила веровать, но без фанатизма?

– Я, вообще-то, не особо верующая, - пожала плечами Лиз. Она действительно старалась не задумываться о своем отношении к богу, никогда не просила его о семье или собственном доме, как это делали приютские, наверное, интуитивно понимая, что никто не захочет удочерить ребенка-альбиноса, даже если она себе все ноги изранит, стоя на коленях у алтаря. Был ли бог добрым или все же злым? Был ли он вообще? Лиз не хотела думать об этом, потому что такие мысли нагоняли лишь тоску, которой и так до краев была заполнена ее жизнь.

– А зачем тогда в святоши хотела записаться?
– Рокки даже жевать перестала от удивления. – Никогда не видела «не особо верующую» монахиню.

– В монастыре остались близкие мне люди, я просто хотела быть рядом и заботиться о них.

Лиз внезапно почувствовала, как грусть накатывает на нее. Отложив недоеденный батончик на тумбу, она сцепила пальцы в замок, снова почувствовав, что сделала неправильный выбор, приехав в Тринити. Нужно было настоять на своем и переубедить Святого отца. Кристофер был слишком стар, мало ли что могло случиться в ее отсутствие, а директор часто подхватывал грипп из-за того, что в молодости перенес воспаление легких. Обычно за ним ухаживали в госпитале, но у монахинь зимой и так на руках были десятки простуженных воспитанников, чтобы еще уделять должное внимание взрослому. Поэтому чаще всего именно Лиз сидела с ним, приносила еду и меняла компрессы на лоб.

– Хэй, - Рокки пощелкала пальцами в воздухе, доставая второй батончик из тумбы, - ты чего отключилась?

– Задумалась.

– Так, немного перекусили - и хватит. Пойдем обедать.

– Как в тебя столько влезает?
– Лиз скептически оглядела две смятые обертки.

– Мне надо есть, чтобы жить, - поучительно возвестила Рокки. – Вставай, если придем позже, все нормальные столики будут заняты.

Места они все-таки нашли.

Рокки снова набрала полный поднос, Лиз же ограничилась только куриным пирогом и стаканом сока.

– Расскажи мне про школу, - попросила она, стоило им усесться за стол.

– Рассказывать особо нечего, - Рокки мотнула головой и скривилась. – Тюрьма и то лучше этого места, там хотя бы никто не лицемерит и не прикидывается «другом». Видишь тех, - Бишоп указала в сторону дальнего стола, во главе которого восседала уже знакомая блондинка Клэр, - эгоцентрики, самодуры и показушники. Отец Клэр - французский посол, мать – знаменитая актриса. По ее мнению, это дает ей право унижать простых людей, которые и отпор-то не могут дать, а если попробуют, Клэр их просто сгнобит.

– Но только не тебя, - произнесла Лиз, вспомнив утренний эпизод.

– Она просто на меня запала, - отшутилась Рокки, но Уайт ни на секунду не поверила ее кривой улыбке.
– Перестань сканировать меня взглядом.

– А остальные? – Лиз перевела тему, видя, что Рокки неприятно говорить о Клэр.

– Все они кучка придурков, - громко произнесла Бишоп, ткнув в сторону обсуждаемого стола вилкой с наколотым на нее куском бифштекса. Но, видимо, остальные к ее выходкам были привыкшие, поэтому никто даже взглядом не повел. – Стол справа, у мусорного контейнера, – неудачники и изгои, чаще всего студенты попадают за этот стол тогда, когда становятся неугодны Клэр и ее свите. Стол у стены – гики. У них отдельный мир, и на простых смертных вроде нас им плевать. Хотя в массах слывут такими же неудачниками, как и предыдущие, просто эти более умные и замкнутые. Интроверты, что с них взять. Помаши перед ними научной фантастикой - и они станут считать тебя чем-то вроде божества. Прямо у выхода стол со спортсменами. Они сами по себе, но чужой авторитет признают. У окна обычно сидят богатые сучки в брендовых шмотках – к ним лучше не соваться, тотальное отупение гарантировано. Те еще лизоблюды. Для каждой из них мечта жизни - стать лучшей подругой Клэр, ну или хотя бы затусить с Пэрис Хилтон.

– А мы с тобой к кому относимся?

– Я - отдельная каста, и теперь ты в моей команде, детка. Так что расслабься и получай удовольствие.

Лиз весело улыбнулась, заметив, какие гримасы корчит Рокки.

– А там? – Уайт указала на красивый круглый стол в центре помещения.

– А это самое интересное: круглый стол нашего местного Короля Артура и его доблестных рыцарей.

– О чем ты? – недоуменно переспросила Лиз.

Бишоп указала пальцем в сторону главного выхода и коротко бросила:

– Смотри!

Прямо в дверях стол высокий темноволосый парень. Он оглядывался так, будто был хозяином не только столовой, но и колледжа, а все вокруг были всего лишь грязью на его ботинках.

Клэр, заметив его, буквально просияла и, подойдя совсем близко, прижалась к нему всем телом.

– Вот и наша прекрасная Гвиневера, - хохотнула Рокки.

– А где же Ланселот? – вопросительно улыбнулась Лиз, наблюдая, как монаршая парочка устроилась за круглым столом.

– Да вон, - Рокки указала на вьющихся вокруг «Артура» парня и девушку, - и не один, а целых два.