– Какие-то проблемы? – набычилась Бишоп.

– Нет, - просто сказала Уайт. – Я думала, здесь строгий дресс-код.

– Так и есть.
– Рокки пожала плечами, с трудом натягивая кеды на босу ногу. – Но ко мне это не относится.

– Почему? – спросила Лиз, наблюдая за нелепыми попытками обуться.

– Много будешь знать… - Рокки наконец обула кеды, едва не приложившись головой о стенку, и, повернувшись к Лиз, сделала страшные глаза. – Пойдем.

Стоило выйти в главный корпус, как путь им преградили несколько девиц в школьной форме. Самая высокая – блондинка с высокомерно вздернутым подбородком – шагнула вперед.

– Девочки, смотрите кто тут у нас – чокнутая лесбуха со своей новой подружкой! А мы-то надеялись, что тебя закрыли в комнате с мягкими стенами, после того, как ты нас всех чуть не угробила! Но, видимо, и там тебе не смогли помочь. Выглядишь еще более ненормальной.

Стоящие рядом девочки весело засмеялись, а одна из них тыкнула пальцем в сторону Лиз:

– Смотрите, наша Рокси еще и некрофил. Тянет на мертвечину?

Рокки криво усмехнулась, пятерней зачесала свои короткие волосы назад и игриво вскинула брови.

– Ревнуешь, детка? – коротко бросила она, глядя прямо на блондинку.

– Заткнись, блаженная, - брезгливо скривилась та, оттеснив плечом Рокки. – Дай пройти!

Бишоп сложила руки лодочкой и, прижав к губам, громко воскликнула:

– Дорогу, дайте дорогу! Идем наша большезадая королева, всем прижаться к стене, пока она не раздавила вас своими булками!

Со всех сторон послышались смешки студентов.

Блондинка замерла, некрасиво покраснев от гнева. Подскочив, она вскинула ладонь, но Рокки перехватила ее запястье и, обхватив рукой за талию, прижала к себе.

– Для справки, меня не возбуждают фригидные стервозные сучки с комплексом бога, – тихо произнесла Рокки, так что слышали ее лишь блондинка и стоящая рядом Лиз.

Блондинка вырвалась и, что-то выкрикнув на другом языке, скорее всего, нецензурного содержания, убежала. А за ней толпой ринулись ее подружки, видимо, чтобы успокоить разгневанную фурию.

– Что это было? – все еще находясь в прострации, спросила Лиз.

Ранее собравшиеся вокруг них студенты, жаждущие зрелищ, разочарованно стали расходиться по своим делам.

– О, это королева нашей школы – Клэр Ламберт, настоящая французская леди и аристократка, - хмыкнула Рокки, одернув край майки. – Если прислушаешься, услышишь, как она сейчас блюет в туалете на втором этаже.

– Зачем ты так?..

– Жестко? – понятливо спросила Рокки и на кивок Лиз добавила: - А с такими, как она, по-другому нельзя. Либо ты, либо тебя. Вот же мелочь, всему тебя учить.

Бишоп взлохматила ее челку и направилась в сторону кабинета.

Уайт засеменила за ней, стараясь не думать о том, что за эти два дня к ней прикасались больше, чем за последние три года.

На занятие они все-таки опоздали, за что заслужили осуждающие взгляды профессора искусствоведения – плотного, лысого мужчины в твидовом костюме и забавном желтом галстуке-бабочке.

Рокки деловито прошлась по классу с таким видом, будто это была ее личная комната, и после недолгих раздумий уселась на одну из задних парт. Лиз по стенке последовала за ней, прижимая к животу сумку. Но остаться незамеченной ей не удалось, все присутствующие студенты уставились прямо на нее. Среди них она сразу заметила Джона, который махал ей обоими руками.

– Молодые люди, прошу вас все же обратить внимание на доску, - раздался недовольный голос профессора Хауэла. Все разом обернулись к нему. Лиз выдохнула с облегчением и быстро уселась за первую же свободную парту.

Уже спустя пару минут недовольная миниатюрная брюнетка, сидящая сбоку, помахала ей рукой и, когда Лиз обратила на нее внимание, передала сложенный вдвое листок.

«Пообедаем вместе? Д.»

Лиз нашла взглядом Джона, который выжидающе смотрел на нее с другого конца класса, и медленно кивнула.

Постепенно Уайт влилась в лекцию настолько, что звонок, извещающий о перемене, стал неожиданностью. Оказалось, лекция продлилась около двух часов, впрочем, благодаря ораторскому таланту невзрачного с виду профессора, это время прошло незаметно.

Следующая лекция тянулась на порядок дольше. Виной тому были дотошные, скрупулёзные, но при этом сухие и лишенные какой-либо творческой составляющей объяснения миссис Стрикт, которая, как выяснилось, преподавала логику.

Побросав учебники в сумки, студенты тут же ринулись в столовую. Видимо, многие из них, так же, как и Лиз, не успели на завтрак