Шрифт:
— Если б знать, где и в чем ошибешься…
— На то человек и копит жизненный опыт, — заключил Галимджан.
В это время вернулась Гаухар. Должно быть, похолодало на улице, щеки у гостьи раскраснелись.
— Не замерзла?
— Какое там, Галимджан-абы! Я и не почувствовала никакого холода.
— Молодость. У молодых кровь горячая…
Гаухар разделась, убрала сумку с покупками. Зашла к Рахиме на кухню, Галимджан уже находился там.
— Знаешь, Гаухар, — несколько смущенно начала Рахима, — тут у Галимджана не очень складно получилось… Звонил Джагфар? Галимджан не догадался сказать, что ты уехала, велел позвонить еще раз.
— Я же ведь ничего не знал, как там было у Гаухар, — оправдывался Галимджан.
— Ничего, не страшно, Галимджан-абы. Джагфар для меня не существует.
— Ты, надеюсь, серьезно говоришь это?
— Серьезней некуда. Только мне не хочется рассказывать подробно, очень устала.
— Ну в не рассказывай. Зачем повторяться? Заверещал телефон. Гаухар сразу же взяла трубку.
— Это вы, Маулиханов?.. Нет, нет, мы уже обо всем переговорили. Ничего добавить не могу.
Гаухар положила трубку. Через несколько минут опять звонок. На этот раз трубку взял Галимджан. Молча подержал ее и так же молча опустил на рычаг.
На этом не кончилось. Через какие-нибудь полчаса раздался звонок в коридоре. Рахима-апа приоткрыла дверь. Несколько растерянно сказала:
— Входите. — И тут же позвала мужа — Галимджан, ты нужен здесь.
В прихожей стоял Джагфар, как ни в чем не бывало поздоровался с Галимджаном, сказал, что ему нужна Гаухар.
— К сожалению, ей нездоровится, Джагфар. Извините.
— Все же я должен повидаться с ней, — настаивал Джагфар. — Ведь она уезжает завтра. Сегодня, может быть, я неосторожно обидел ее несправедливыми словами. Я пришел попросить прощения.
— Хорошо, попробую передать ей.
— Нет, Галимджан-абы, я должен сам объясниться. Нам еще кое-что надо…
Он не успел договорить — в прихожей появилась Гаухар.
— Мы уже все выяснили, — спокойно и холодно сказала она. — Больше нечего выяснять.
— Гаухар…
Молчите. Вас держат у порога, не приглашают в комнату. Неужели и это не понятно?
Джагфар быстро повернулся, обратился к Галимджану и Рахиме:
— Еще раз извините, пожалуйста. Но нам с Гаухар необходимо сегодня же закончить разговор. Ведь завтра будет поздно…
— И сегодня уже поздно, — перебила его Гаухар. — Вот дверь, прошу вас оставить дом, в котором живут хорошие люди.
— Что ж, если гонят, уйду. А куда мне пойти, к кому? Вы подумали об этом? — не унимался Джагфар, уже перейдя на «вы».
— Не прибедняйтесь, вы хороню знаете, куда и к кому вам идти… Галимджан-абы, помогите указать этому человеку на дверь, а то он не собирается покинуть прихожую.
4
Недалеко от дома тетушки Забиры Гаухар повстречались ее школьники. Среди них были и Зиля с Акназаром. Ребята еще издали кричали ей что-то неразборчивое, а подойдя ближе, как-то по особенному присматривались к учительнице, словно старались что-то разгадать.
По-видимому, им достаточно было нескольких мгновений, чтобы убедиться: хотя учительница две недели не показывалась в школе, она нисколько не изменила своего отношения к ним, осталась все та же, прежняя. В следующую же секунду они с радостными возгласами бросились к своей Гаухар-апа, начали прыгать, принялись громко рассказывать о себе, перебивая друг друга, Гаухар окончательно прониклась чувством, что она вернулась действительно к себе, в родной дом, что дети соскучились по ней. Впрочем, и сама она соскучилась не меньше. Кто-то из ребят выхватил у нее из рук и потащил ее дорожный чемодан. Гаухар шла, неумолчно разговаривая с ребятами, точно наседка, окруженная цыплятами. Ей казалось, что разлука со школьниками длилась не две недели, а никак не меньше года.
У калитки все сразу остановились. Гаухар позвала было ребят зайти в дом, но они в один голое ответили: «Мы в другой раз».
Ребятишки шумной гурьбой отправились по домам. Гаухар посветлевшими глазами смотрела вслед км, наконец повернулась к калитке. Вот очищенный от снега и подметенный дворик, а вот и крылечко, и узенькая дверь, ведущая в сени.
Чем входить, перегнувшись, в большой, но чужой дом, тысячу раз приятней войти, выпрямившись, в свой родной, пусть маленький домик, — Гаухар то ли от кого-то услышала, то ли где-то вычитала это изречение, но сейчас, перед тем, как войти в знакомую дверцу, ей показалось, что слова эти только сейчас родились в ее голове.
С чувством глубокой радости она шагнула через низенький порог, отделявший кухню тетушки Забиры от семей.
— Ах, батюшки! — всплеснула руками Забира. — Кого вижу, моя Гаухар вернулась! Вижу, несут ребятишки твой чемодан. Вижу, сама идешь… Хотела было я надеть другое платье, чтоб встретить тебя, да засуетилась и не успела… Ну, благополучно ли доехала? Как здоровье?..
Раздеваясь, Гаухар не переставала рассказывать и расспрашивать. Зашла в свою боковушку, окинула ее взглядом. Ничего не изменилось, все по-прежнему чисто, прибрано, на столе сложены стопкой газеты и журналы, полученные за время отсутствия Гаухар. Тут же два письма: одно — из Ленинграда, от Билала Шангараева, обратный адрес написан весьма отчетливо; на другом обратного адреса нет. От кого бы это могло быть?..