Эта мысль, мелькнув однажды, не переставала терзать ее. Сгорая от стыда, Гаухар все же стала следить за мужем. Однако ничего предосудительного в его поведении не обнаруживала. Тогда, глубоко запрятав тайный умысел, однажды сказала Джагфару:

— Знаешь, мне хочется повидаться с Фанузой-апа. Она говорила тогда, на даче, что у нее есть модные выкройки. Ты не встречал ее?

— Я с чужими женами если и встречаюсь, то чисто случайно, — рассмеялся Джагфар. — Слава богу, Фануза старше меня почти вдвое.

— Если сама она старше, у нее может найтись молоденькая подружка, — сказала Гаухар, покраснев от своей неумелой шутки.

— И подружка не интересует меня. Лучше моей жены никого нет.

— Ты уж скажешь! — опять возразила Гаухар, а сама нежно взглянула на Джагфара. «Дурочка, подозреваешь такого верного мужа. Хорошо, что Джагфар не догадывается о моих намёках, — высмеял бы меня и пристыдил». — И она уже с легким сердцем объяснила себе: «Значит, Фаягуль неприятна мне просто как женщина сомнительной нравственности. Но за что же она ненавидит меня? Возможно, ей нравится Джагфар? Ну, нравиться-то никому не запретишь…»

Подозрения и сомнения мучили ее несколько дней. И вот она освободилась от этого тяжкого груза. Идет в школу легким, быстрым шагом. А кругом белый снег. Она с наслаждением вдыхает посвежевший воздух. На душе тоже чисто, не осталось ни единого пятнышка. Как хорошо и свободно!

Как только Гаухар переступила порог школы, все ее мысли обратились к детям. Можно ли их не любить! Вон как они ластятся, прижимаются к своей Гаухар-апа, верят, что она способна уберечь их от любых жизненных невзгод. И как они быстро и безошибочно угадывают настроения учительницы! Если Гаухар не в духе, сидят тихо и смирно. А при хорошем ее настроении они беззаботны и веселы. Преподавательница начальных классов никогда не должна забывать о чуткости своих воспитанников; они бессознательно перенимают у нее жесты, манеру говорить, выражение лица. Какие бы бури ни бушевали в душе учителя, надо стараться, чтобы дети ничего не заметили, — пусть перенимают только самое лучшее;

На утренней перекличке не отозвался Фуат Каримов. Он не явился на уроки в этот день. «Фуат частенько хворает. Наверное, опять заболел», — подумала Гаухар. Все же она спросила учеников;

— Кто нынче утром, перед уходом в школу, или вчера вечером видел Фуата?

Никто ничего не мог сказать. После уроков Гаухар направилась к Фуату домой.

В школе, среди детей, ей не приходили в голову тревожные мысли, А сейчас стало беспокойно. Ребенок ведь, разве он помнит каждую минуту, то на улицах города его почти всюду подстерегает неожиданная опасности Автомобильное движение с каждым годом увеличивается. Вот Юлдаш забавы ради ухватился за прицеп, и вон какая случилась беда. Гибель Юлдаша повлияла на характер Гаухар. Раньше она знать не знала, что такое нервы, а теперь при неожиданном звуке вздрагивает, всякая неизвестность тревожит ее. Знакомые учительницы говорят: «Гаухар, ты ведь такая спокойная была». Она пожимает плечами: «Что тут поделаешь, не могу совладать с собой». А ведь прохожие на улице, наверное, думают о ней: «У этой модно одетой женщины, должно быть, нет никаких забот и печалей. Вон как быстро шагает и высоко держит голову. Не прошла Гаухар и половины пути, ей повстречался Исрафил Дидаров, одетый в добротное зимнее пальто и пыжиковую шапку.

— О, Гаухар-ханум, здравствуйте! Куда это вы держите путь? Даже не замечаете друзей.

— Ах, извините, Исрафил-абы, я задумалась, шла, опустив голову… Один мой ученик, Каримов, почему-то не явился в школу. Раньше не пропускал ни одного дня. Решила навестить его, узнать.

— Каримов? Это не сын Исхака?

— Да, кажется, отца Фуата зовут Исхаком, — вдруг встревожившись, ответила Гаухар. — Вы что-нибудь знаете?

— Не беспокойтесь, Гаухар-ханум, семье Исхака дали квартиру. Кажется, где-то в Ленинском районе, Между прочим, Исхак всем говорит, что ему помог депутат Джагфар Маулиханов. Мальчик так радуется, Ведь новая квартира для человека — полжизни.

Исрафил Дидаров куда-то очень спешил, но все же счел нужным предупредить:

— Не ходили бы, право. Чего беспокоиться о посторонних людях, к тому же теперь счастливых! У вас так дорого время.

Гаухар благодарно кивнула ему:

— Ничего, я ведь к своему ученику иду. Посмотрела вслед Исрафилу, подумала: «Хороший человек этот Исрафил-абы, как он радуется за людей, а вот я позволяла себе думать о нем… Ладно, мое счастье, что он ни о чем не догадывается, а то и разговаривать не стал бы со мной». Гаухар еще раз пожалела, что в недалеком прошлом плохо думала о Дидарове. Что поделать: если слово не воробей, вылетит — не поймаешь, так ведь мысль еще неуловимей слова.

Она от души радовалась и тому, что муж сделал доброе дело. Ей приходилось бывать в квартире у Каримовых. Деревянный дом, одна комнатушка и кухня, теснота. У Каримовых трое или четверо детей, мать часто болеет. Наверно обрадовалась, бедняжка, удобствам в новом доме — воде, газу, паровому отоплению. Все это так облегчает жизнь.

И все-таки Гаухар пошла на квартиру Каримовых по старому адресу. Пока не увидишь собственными глазами, неспокойно на душе. Каримовы действительно переехали, прежнюю квартиру уже заняли другие люди. Гаухар извинилась за беспокойство, сказала, кто она, зачем спрашивала о Каримовых.

День был светлый, мягкий. Не переставая радоваться за Фуата, Гаухар зашла по пути в магазины. Сегодня она приготовит замечательный ужин, Джагфар так любит мучное. Гаухар всегда приятно угодить ему, а теперь, после стольких переживаний, портивших ей настроение, Джагфару будет особенно радостно увидеть повеселевшее лицо жены, к тому же любимое блюдо на столе.

Дома Гаухар сняла пальто, поправила у зеркала прическу, надела поверх платья халат. Она уже несколько дней не убирала толком в квартире. Начала с того, что энергично протерла тряпкой мебель, потом вымыла пол. Теперь можно и за ужин взяться. Она то и дело посматривала на часы: вот-вот должен явиться Джагфар. Гаухар не сдержала улыбку. У мужа есть привычки, забавные, а порой раздражающие, смотря по настроению Гаухар. Иногда, подойди к дверям квартиры, он прислушается, потом осторожно откроет ключом дверь и так же неслышно войдет в переднюю; не издав ни малейшего шороха, положит папку на столик, снимет пальто, шляпу, глядя в зеркало, поправит галстук. После этого «церемониала» Джагфар, ступая на носочки, подойдет к двери, заглянет в комнату и вдруг, словно вынырнув из-под земли, встанет перед женой.