— Спасибо, — кивнул Дидаров.

И продолжал уже деловым тоном:

— Прости, Джагфар, мою забывчивость. Я ведь намеревался с первых же слов поздравить тебя с избранием в депутаты райсовета. Всем сердцем рад!.. Нет-нет, не скромничай. Это ведь очень большая честь и немалая ответственность — быть депутатом райсовета. Я всегда думаю: для того чтобы подняться на более высокую ступень, надо крепко стоять на низшей. Но, друг мой, прими совет: не переставай быть просто человеком, не задирай нос, — мол, я теперь видный общественный деятель. Удача… как бы тебе сказать… не вечно сопутствует нам: сегодня есть, а завтра нет. Но я уверен, Джагфар, — тебя не ослепит суетная слава. Ты человек интеллигентный, образованный. Только невежественные, темные люди, едва возвысятся немного, уже думают, что достигли вершины мира. А между тем наше общество подняло их не для зазнайства… Ты вот говоришь: быть депутатом райсовета — ничего особенного. Конечно, если рассуждать трезво, это всего лишь деятель районного масштаба. Но общество оказало тебе доверие, вот что важно! И если будешь действовать с умом… Скажем, тебя выбрали в какую-нибудь комиссию. Приходишь, заседаешь, когда надо, высказываешься, подписываешь какой-нибудь там акт или постановление. Предположим, об улучшении жилищных условий. Так ведь? Наш народ такой: потерпит, подождет, была бы подана надежда… Это не мои слова. Так говаривал один мой знакомый, бывший депутат… Так вот, глядишь, и удобный случай выдастся тебе. Ведь жизнь не всегда поворачивается спиной к человеку… Впрочем, хватит. Слишком разболтался я. Еще раз поздравляю, дорогой Джагфар. И желаю удачи. — Он взглянул на часы. — Ну, мне пора домой, Гаухар-ханум, кажемся, прилегла, Ладно, не будем тревожить ее. Передай привет и пожелания здоровья… Да, чуть не забыл напомнить. Ты, конечно, придешь к вам на завод с лекцией? Это на пятницу запланировано… С начальством своим договорился? Отпустят, не возражают? Ну и отлично! Аудитория будет избранная — только инженеры и техники, — то есть командиры производства. Разумеется, надо подготовиться… Впрочем, ты и сам превосходно знаешь это. До скорого свидания.

Проводив Дидарова, Джагфар заторопился к жене, Гаухар была в спальне, сидела, задумавшись.

— Тебе что, нездоровится? — забеспокоился Джагфар. — Ты совсем бледная, Гаухар.

Будто не слыша мужа, она спросила настороженно.

— Зачем Приходил Исрафил-абы?

— Просто так, навестить. Я думал, ты сама это поняла.

Гаухар покачала головой.

— Навряд ли он сделает что-либо просто… Он и на работу к тебе захаживает?

— Очень редко. Сама знаешь, у нас нет особенно близкой дружбы. Исрафил пригласил меня читать у них на заводе лекции по политэкономии. Один раз в месяц, для инженерно-технического состава. Он только что напомнил мне об этом.

Гаухар молчала несколько минут, потом уже без всякой неприязни к мужу, скорее озабоченно проговорила:

— Исрафил-абы почему-то все больше беспокоит меня, даже тревожит. В тот раз, на Волге, я впервые как-то особенно остро почувствовала это.

— Мне кажется, это у тебя от нервов, — осторожно сказал Джагфар.

Еще помолчав, Гаухар спросила:

— А что за человек этот… в очках с золотой оправой? Я даже имени его не запомнила.

— Я его не видел с тех пор, — неохотно ответил Джагфар. — Это приятель Исрафила. Он немного помог, когда мы покупали машину. Там, знаешь, такая очередь была.

— Ты ведь говорил, что дождался своей очереди.

— Дождался бы, конечно. Почти дождался… А зачем тебе понадобился этот очкарик? Чтобы говорить об искусстве? — В голосе Джагфара послышались неприязненные нотки.

Гаухар, пожав плечами, промолчала. — Пожалуй, хватит. Не будем думать о всякой ерунде. — Джагфар взглянул на ручные часы. — Чего нам ломать голову из-за Дидарова или из-за этого… в очках? Надо поберечь себя для более серьезных забот. Ложись-ка, отдохни, Я сам уберу со стола.

Но Гаухар медленно поднялась с дивана, молча принялась наводить порядок. Муж помогал ей. Когда посуда, была убрана, стулья расставлены вокруг стола, Джагфар открыл портфель, достал книги с бумажными закладками внутри.

— Ты, право, отдохни, Гаухар, а я посижу немного, — надо подготовиться к лекции.

Все так же молча она направилась в спальню. Но когда Джагфар, уже в первом часу ночи, тоже пришел в спальню, жена все еще не спала.

— Почему не спишь? — с тревогой спросил Джагфар. — Зачем изводишь себя?

— Мне кажется, у Исрафил-абы есть какое-то дело к тебе, — глухо проговорила Гаухар. И добавила после молчания: — К тебе как к депутату.

Джагфар рассмеялся. Это был неумеренно громкий смех для столь позднего часа.

— У кого есть дело, Гаухар, тот не станет целый вечер болтать о пустяках… Давай-ка отдохнем, уже час ночи. Не проспать бы, завтра столько всяких дел.

Он начал раздеваться.

— Спокойной ночи, Гаухар.

— Спокойной ночи, — уже дружелюбно ответила Гаухар.

Полураздетая, она подошла к окну, приоткрыла занавеску. На улице пусто — лунный свет и тишина. Только смутно слышен гул одинокой запоздавшей машины. Почему-то не хочется спать. А Джагфар уже тихо посапывает. Гаухар накинула теплый халат, вышла на балкон.

Луна плывет и плывет по бескрайнему небу. Порой на нее набегает жидкое, просвечивающее облако. Вскоре, словно растаяв, исчезает. Прохладный воздух время от времени колышется. А в доме будто замерло все живое.

— Фая — свояченица Исрафил а! — безотчетно вслух проговорила Гаухар, Сказала — и удивилась, словно сделав неожиданное открытие.

Странными бывают отношения людей между собой. Гаухар никогда не ссорилась с Фаягуль Идрисджановой по-настоящему. Да и как ссориться, если им разговаривать ни разу не доводилось? И по работе они не связаны! Гаухар учительствует в младших классах, Фаягуль преподает немецкий язык в старших. Они встречаются далеко не каждый день, да и то в учительской на переменах, подходя, чуть кивнут друг другу — только и всего. Почему же Гаухар неприятно удивилась неожиданному открытию, что Фаягуль доводится свояченицей Исрафилу? До того неприятной была новость, что в прошлую ночь у Гаухар сон пропал. Она не могла ответить себе на этот вопрос. Но ведь неспроста же они в учительской как бы случайно обмениваются недружелюбными взглядами. Еще в старину говаривали: «Между двумя красивыми женщинами всегда стоит тень мужчины». Но Фаягуль незамужняя, да если б и был у нее муж, какое до него дело Гаухар? Что касается Джагфара, он, наверно, и в глаза не видал вертлявую свояченицу Исрафила Дидарова. Значит, нет причин для смутной тревоги. Зачем же вспоминать еще одну народную поговорку: «При желании всегда найдешь ком грязи под ногами». При желании… А по существу, у Гаухар не найдется ни малейшего основания в чем-то подозревать мужа. С работы приходит вовремя, вечерами никуда не отлучается, заработок полностью приносит Гаухар; в нарядах жену не стесняет, о своих костюмах заботится меньше Чего же еще не хватает ей? Да, случаются кое-какие неприятности. Но у кого их не бывает?