При широте своих взглядов на жизнь Кузя мог бы понять: скучно собакам на льдине, хочется им поиграть. Но существует кодекс кошачьей чести, и Кузя даже в этих холодных широтах его блюдет. Се-ля-ви.

От собак Кузя спасается на крыле самолета, деревьев-то нет.

 Фото автора. 27 мая 1979 г.

Сегодня впечатлениями от полюса делится наш специальный корреспондент В. ПЕСКОВ

Ребят, полюс!.. Именно эти слова сказал Шпаро, когда в белесой мгле ненадолго сверкнуло солнце и Юрий Хмелевский определил: цель достигнута.

Северный полюс столбиком не отмечен, и никакой «ледяной шишки» тут нет. Полюс — всего лишь символ, математическая точка, где сходятся меридианы и сходят на нет параллели.

На Южном полюсе, единожды вычислив точку, отметили ее флагом и кругом из бочек. На Севере из-за подвижки льда полюс всякий раз надо вычислять заново. И без солнца сделать это нельзя.

Именно поэтому наша семерка «рванула» было на юг, мимо полюса в Западное полушарие, но сверкнувшее вовремя солнце внесло поправку.

Что чувствует человек, попавший на полюс?

Смотря, как попавший. На большом самолете (пассажирские лайнеры тут летают) это минутное любопытство: что там, внизу? Совсем иное дело — добираться на полюс на маленьких самолетах, на тех самых «Антонах», что удобряют поля и летают в райцентры. На этом самолете с посадками на льдинах, куда загодя подбросили горючее, до полюса «пилили» мы очень долго. Семнадцать часов мы видели только лед.

Лед целый и битый, с черными трещинами, с горами торосов, с разводьями темной воды шириной в полноводную реку. Чудовищно далеким показалось тут все, что лежало где-то на теплых боках шара Земли. И это, сойдя с самолета! Каково же было услышать слова — «Ребята, полюс!» — тем, кто впервые в истории дошел сюда обычным человеческим шагом!

Я наблюдал за ребятами. Беседовал с ними в палатке, долго бывшей им домом. Мне показалось: в этот момент они еще жили дорогой и чувствам их еще предстояло прорваться наружу.

Они готовились к торжественному ритуалу, ставили мачту для флага, прикидывали, что надо взять, а что оставить на полюсе, фотографировали, делали пометки в дневниках, вели перекличку с радиолюбителями всего мира. Они еще жили походом, хотя великолепно отлаженный походный механизм их группы уже прокручивался на месте.

Как они выглядели? Я не один раз видел людей, одолевших большие пространства, — геологов, геодезистов. Печать большой и необычной дороги лежала и на этой семерке. Палатка выцвела — из оранжевой стала прозрачно желтой, до дыр износились бахилы, лыжи источены до предела. Ну и, конечно, на лицах запечатлелось все, что пришлось испытать. Выросшие бороды на обожженных морозом местах порыжели. Носы и щеки облуплены. Дмитрий Шпаро прямо черный. Но это не были люди, до предела растратившие силы. Мы, журналисты, от двух бессонных ночей, нервного ожидания и путешествия на «Антонах» выглядели куда более утомленными. Они же, не забывая о делах, шутили, подтрунивали друг над другом, в своей палатке за утренним чаем ответили на четыре десятка моих вопросов.

Изложить сейчас в полном объеме все, что было на этой полюсной пресс-конференции, нет возможности. Но вот несколько относящихся к этим заметкам деталей. В один голос ребята сказали, что могли бы пройти еще столько же.

Допускаю, что сказано в возбуждении. Но, несомненно, они могли бы еще идти. Пройдено не 1500 километров, отделяющих остров Генриетты от полюса. Их путь прямым не был. Все время надо было обходить торосы и трещины, искать переправы в разводьях. Таким образом, пройдено близко к двум тысячам километров.

В. Леденев, В. Шишкарев, В. Рахманов, Д. Шпаро, Ю. Хмелевский, В. Давыдов, А. Мельников.

Верные Ан-2.

Болели? Нет. Видели на пути что-либо живое? Очень немного, главным образом следы песцов и медведей. У самого полюса видели пуночку. И это было, конечно, чудом. Как попала сюда эта птица, как живет, чем питается?

Что более всего угрожало в походе? Все единодушны: мороз и разводья во льдах. «Мороз изнурял. В палатке ночью слышишь, как у соседа зуб на зуб не попадает». «Трещины были очень опасны. Не один раз поочередно мы попадали в ледяную купель, а с лыжами и тяжелыми рюкзаками до беды в этом случае — лишь мгновение.

Выручали опыт, находчивость, слаженность группы».

Я спросил, не возникала ли мысль: ну зачем я пошел, зачем эти муки? Почти все сказали: такая мысль иногда посещала, но ни разу никем не была высказана вслух.