«Каменный век», — подумала она и тут услышала визг. Аврора страшно испугалась, обернулась и заметила женщину в платке и каких-то нелепых тряпках. Это она взвизгнула, увидев вошедшую девушку. Женщина была деревенская, это сразу бросалось в глаза: темная грубая кожа, никакой косметики, обветрившиеся руки, спрятанные под косынкой волосы, домотканые вещи…

— Простите… — извинилась Аврора.

Женщина опасливо отошла на шаг назад и что-то пробормотала на непонятном языке.

— Я случайно зашла, извините, пожалуйста… — принялась было оправдываться Аврора, но тут громко хлопнула дверь.

— Кофе хочешь? — спросила появившаяся в кухне Нина.

Аврора кивнула. Не обращая внимания на тетку, Нина взяла джезву, насыпала из обычной упаковки кофе «Лаваццо», налила воды из ведра и поставила на плиту.

— Дикая, — кивнула она на тетку, которая по стеночке вернулась к одному из разделочных столов и продолжила то дело, от которого ее отвлекли, — стала катать тесто. — Мила приволокла ее с гор. Пожила среди берберов и помешалась на здоровой еде. Все натуральное: даже посуда. Все сделано заботливыми грязными руками диких троглодитов. По-моему, это его и доконало.

— Мужа? — уточнила Аврора.

Нина кивнула.

— Каши какие-то, сборная солянка не пойми из чего, муку она сама мелет, кофе жарит… как колбасу. — Нина закатила глаза. — Ее кофе вообще пить нельзя. Дура!

— Да ладно тебе… — Аврора пожалела крестьянку.

— Ага! — фыркнула Нина. — Жрем баланду, да еще эта мымра ни фига не понимает и, главное, понимать не хочет. Это невыносимо! Я сюда тайно суши привозила, и мы с Кириллом их по ночам уплетали.

— А зачем ей это надо? — поинтересовалась Аврора.

Нина пожала плечами.

Тут на кухню ввалилась Даша.

— О боже… — Она повалилась на стул. — Еле уложила! Она меня пыталась покусать!

— Да уж, — кивнула Нина, — она может.

— Валяй, рассказывай, что тут у вас происходит, — обратилась Даша к Нине.

Нина покосилась на тетку:

— Не здесь…

Она сняла кофе с плиты, достала фарфоровые чашки, сахарницу, налила молока из пакета в небольшой молочник, вывалила в вазочку шоколадные конфеты, воровато оглянувшись на кухарку, отрезала пахлавы и поставила все это на серебряный поднос.

— Контрабанда! Заводские изделия у нас под строгим запретом. Но лично я отбила право есть конфеты. Под угрозой увольнения, — пояснила она и вышла из кухни.

Девушки отправились за ней и вошли в одну из комнат, что были заперты. Нина открыла ее своим ключом. Она была не очень большая, но уютная — и, главное, все в ней было новенькое, яркое, симпатичное.

— До тебя не дошло еще? — поинтересовалась Даша.

— Пока вроде тьфу-тьфу… — ответила Нина. — Садитесь! — велела она.

Девушки устроились на белом диване в зеленую полоску, а Нина достала из шкафа бутылку рома.

— Украла из дядиных запасов, — призналась она Даше.

Когда все попробовали ром, выпили кофе с дивными, вкуснейшими конфетами, Нина вынула тонкую коричневую сигарету, приоткрыла окно, плюхнулась в низкое вельветовое кресло и уставилась на Дашу.

— Началось все с того, что полгода назад он поехал в Питер, — сказала она. — Там у него появился какой-то очень крупный заказчик. А Мила по Магрибу путешествовала — вернулась совершенно сдвинутая… В общем, уехал он в Питер и познакомился там с Алисой…

— Ты ее видела? — перебила Даша.

— Видела, — кивнула Нина. — Мы с Кириллом во второй раз вместе ездили. Такая… утю-тю, сяськи-масяськи… Блондиночка, волосики гладкие, макияж золотистый, костюм в розочках… Ну, не знаю… Фальшивка — от макушки до пяток. Она в ресторан пришла с каким-то типом в розовом галстуке, и я думала, она из вредности с Кириллом цацкается — хочет своего мужика позлить… Если б я знала! Понимаешь, она на вид вся такая воздушная, эфирная, но об нее можно ножи точить — это ж сразу видно! Не понимаю, как Кирилл… В общем, Мила, когда вернулась, притащила с собой эту деревенщину, посуду — одним словом, просто помешалась на Магрибе. Говорит, там такая магия древняя, такая девственная энергия… — Нина замолчала и посмотрела на Аврору. Спросила у Даши: — Она наша?

Даша кивнула и добавила:

— Просто еще не знает об этом.

— Да? — Нина поглядела на Аврору с подозрением.

— Дальше! — рявкнула Даша.

— Вот, и начались какие-то обряды, духовно чистые продукты, спим мы теперь только на льняных простынях — все это чучело ткет, даже станок привезла с собой… Кирилл, конечно, скандалил, а потом уехал в Питер. И вот нет его неделю, вторую, а на шестнадцатый день приходит письмо: «Дорогая, я полюбил другую».

— Неужели он не думал, к чему это приведет? — ахнула Даша.