— А при чем тут я? — спросила Мила.

— Чево? — Марфа опять перешла на деревенскую речь.

— Я-то тут при чем? — заорала Мила. — Хрен с ним, с этим уродом, но почему я должна страдать?!

— А ты не страдай, — ухмыльнулась Марфа.

Мила коротко объяснила колдунье, почему она не может без Кирилла.

— Ты не подумала, что за твою месть всем уродам, по большому счету, расплачиваются женщины? — напирала Мила. — Твоя Анфиса пользуется чужими мужчинами, мужчинам — хоть бы хны, а мы мучаемся! Сколько женщин из-за тебя страдают! Ты что, не помнишь, как это больно?!

Марфа с удивлением уставилась на нее. Казалось, такая мысль ей в голову не приходила. Мила тем временем гнула свою линию:

— Твоей Алисе-Анфисе наплевать на месть, она просто использует твою уникальную магию, чтобы сохранить красоту и стать богатой! Ну, подумай сама — бросила она мужчину, и что? Сейчас все женятся-разводятся, и никто еще от этого не умирал. Ты по себе судишь, а у нас все проще.

Марфа, казалось, готова была заплакать. Наверное, обидно ей было за то, что сумасшедшая идея всей ее жизни на проверку оказалась полной чушью.

— Ты за эту корову в Аду отдуваешься, а она покупает бриллианты и соболиные шубы! — давила Мила. — Тебя это радует?

— Не то чтобы радует, но и не очень расстраивает, — сухо ответила Марфа, которая вдруг снова перестала говорить на деревенском диалекте.

— Слушай, помоги мне, а? — взмолилась Мила. — А я тебе отплачу — у меня есть связи в вашей администрации, я за тебя попрошу — мне не откажут.

— Третий круг, — потребовала Марфа.

— Четвертый, — выдала Мила.

Марфа задумалась. Надолго — молчала не меньше четверти часа.

Наконец она пристально посмотрела на девушек и поманила Аврору пальцем. Аврора сделала большие глаза и ткнула пальцем себе в грудь — мол, не ошиблись, я нужна?

Марфа с раздражением кивнула, Аврора поднялась и подошла к ней, а та принялась что-то горячо шептать ей на ухо. Шептала долго — Аврору чуть не вывернуло от запаха чеснока, которого, видимо, наелась Халида, — но то, что говорила Марфа, было на удивление просто. Хоть и немного путано.

Договорив, Марфа взглянула на Милу и сказала:

— Все, мне назад пора.

Она встала на угли, девушки уселись по углам, а комната опять затряслась — да так, что из стены вылетел кирпич и упал рядом с Дашей.

Когда все закончилось, Халида оказалась лежащей на полу, а угли истлели.

Девушки с трудом разогнулись — от долгого сидения ноги затекли. Затем они с трудом растолкали Халиду, взяли ее под руки и потащили вверх по лестнице.

На улице еще стояла ночь.

В доме Нина вскрикнула, уставившись на Дашу:

— О боже, да ты просто труп!

Даша и Аврора бросились к зеркалу и обнаружили, что действительно выглядят так, будто их выкопали из могилы. Бледные — и не просто бледные, а белые как мел, в копоти, с растрепанными грязными волосами, с синячищами под глазами и совершенно бескровными губами.

— А Мила-то где? — забеспокоилась Нина, у которой, как ни странно, на посеревшем лице играл лихорадочный румянец.

Беспокоилась она напрасно — Мила вышла из гостиной с сигаретой в одной руке и с бутылкой рома в другой.

— Это не вам! — прикрикнула она, отводя руку со спиртным за спину. — Надо Халиде влить в горло.

Они оттащили Халиду в комнату, буквально залили ее ромом, отчего та поперхнулась, закашлялась, но очнулась — чтобы посмотреть на всех пустыми глазами. Но до спальни — и не своей, а лучшей гостевой спальни — она дошла. И даже вполне неплохо держалась, пока ее мыли в ванне. Затем рухнула в кровать, выпив на сон грядущий еще полстакана рома, и отключилась.

— Мыться, а потом собираемся на кухне! — распорядилась Мила.

И девушки, едва передвигая ноги, разошлись по ванным комнатам.

После мытья стало ясно, что беседовать беседы сил нет — они еле расползлись по кроватям. Спали невероятно долго — до следующего утра, сутки, зато проснулись рано, в восемь, и в некотором недоумении встретились на кухне.

— Халида еще дрыхнет, — сообщила Мила. — Слушайте, мы правда, что ли, спали целый день? Или я разучилась определять время?

— Еще как правда, — подтвердила Аврора. — Я лично просто в кому впала — едва ночью до туалета доползла. Хотя, может быть, это было днем.