— Ой, совсем забыла! Черт! Я не пойду!

— Еще как пойдешь… — промурлыкала Даша. — И меня с собой возьмешь.

Назавтра они валялись в кровати, заказывали на дом еду, смотрели кино. Зато весь следующий день провели в салоне — Даша с умным видом проверяла, как идут дела, а Аврора наслаждалась всеми процедурами подряд.

Под вечер она решила позвонить маме.

— Привет, — сухо ответила Ада. Это был ее особенный тон, из которого следовало, что она ради приличия поговорит с дочкой немного, но вообще-то она страшно занята, и, уж поверьте, более важными вещами, чем общение со своим никчемным отпрыском.

— Мам, ты по мне случайно не соскучилась? — поинтересовалась Аврора.

— Дорогая, я сейчас страшно занята — ко мне пришел флорист, и, как всегда, он совершенно не понимает, что мне нужно!

— А зачем тебе флорист? — поинтересовалась Аврора.

Мама неожиданно оживилась:

— Понимаешь, Жанночка сначала хотела праздновать в ресторане, но потом мы подумали: «О боже! Ей двадцать пять лет, юбилей. Это такая особенная дата, нужно сделать нечто… восхитительное. А разве в ресторане можно устроить нечто восхитительное? Только дома, когда все под твоим контролем! Так вот, мы как раз доделали беседку — там столовая, гостиная и бильярдная, и там такая прелесть — все такое чистое, кремово-белое, шелк, атлас и хрусталь, вот мы и решили устроить праздник у нас… — Ада осеклась. — Но ты, разумеется, если не хочешь, можешь не приходить.

Аврора чуть было не швырнула трубку в стену. Когда ей исполнялось двадцать пять — мало того, что никто ей не сообщил о том, что это, оказывается, знаменательная и особенная дата, так еще и когда она попросила одолжить ей дом — мама со Степаном как раз уезжали отдыхать на какие-то очередные острова, ей отказали, потому что дом ставят на сигнализацию, а она не справится с управлением. Другими словами — ее друзья не были подходящей компанией для дома. Причем эти другие слова почти были произнесены — мама промямлила что-то насчет того, что как раз купила очень дорогие вазы и антикварный сервиз, к тому же поменяла зеленые диваны на светло-зеленые…

Конечно, Аврора тогда обиделась. С одной стороны, она уже привыкла, что ее в семье держат за умственно отсталую, но все никак не могла понять — почему? Из разрозненных признаний она в конце концов составила картинку: мама узнала, что беременна, на четвертом месяце, а она ребенка не планировала и уже готовилась к разводу, так как муж не оправдал ожиданий. Она не была готова тратить свою молодость на уход за младенцем, роды были трудные — и во всем этом она винила Аврору. Особенно в том, что пока мамины приятельницы гуляли и веселились и выходили замуж за известных режиссеров или очень богатых чиновников, она, Аделаида, сидела дома с Авророй, которая почему-то орала, все время хотела есть и — о ужас! — писалась в трусы.

Когда родилась Жанна, у мамы была возможность нанять домработницу, няньку, гувернантку — полный штат, и поэтому Жанну было нетрудно любить. Ада ее наряжала, покупала ей игрушки, фотографировалась с ней для журнала «Здоровье», в общем, играла в светскую мамочку. А про Аврору почти забыла, так как — бедненькая! — слишком с ней намучилась. Аврора всегда чувствовала: именно она виновата в том, что маме пришлось отказаться от нескольких десятков вечеринок, что другие дети рождаются полностью самостоятельными, сами готовят еду, укладывают себя спать и стирают себе пеленки, и только она, Аврора, вся из себя неправильная. Это было странно: она никогда не ненавидела Аду, не пыталась с ней поссориться — ей хватило мужества принять мамашу такой, какой та была. Но ничто не могло заставить Аврору слепо ее любить или добиваться взаимности и справедливости.

— Ну, почему же, я приду, — ответила Аврора. — Я уже подарок купила.

— Ну, я просто подумала, что ты не любишь такие сборища — слишком много народу и надо наряжаться… — скучным голосом ответила мама.

— Ой, потерплю — все-таки Жанне двадцать пять, и я не могу так ее обидеть, — настаивала Аврора.

— Ладно, я зарезервирую тебе место, — отрезала Ада.

— Я буду не одна, — предупредила дочь.

Ада думала. Причем думала она долго.

— Хорошо, — холодно наконец ответила и положила трубку.

Аврора все-таки швырнула — не телефон — подушку и пнула диван. Какая честь! Ее пригласили на день рождения собственной сестры!

— Я с тобой не поеду, — заявила Даша, как только Аврора пересказала разговор с матерью.

Аврора уже приготовилась устроить хорошенькую истерику, но Даша успела вмешаться:

— Раз ты можешь привести с собой только одного человека, это не должна быть пусть и стильная, но не очень богатая и не очень знаменитая подруга.

— Интересно! — подбоченилась Аврора. — А кто это должен быть? Рив Уизерспун?

— Это должен быть мужчина. Молодой. Богатый… — Даша задумалась. — Очень богатый. Симпатичный и холостой.

— Точно! — поддержала ее Аврора. — Сейчас пролистаю записную книжку и выберу самого подходящего миллиардера с внешностью Колина Фаррела…

— У меня есть такой миллиардер, — сказала Даша.

— Прямо миллиардер? — уточнила Аврора.

— И прямо, и криво, — кивнула подруга. — Очень популярный, очень богатый и почти красивый. Олегом зовут.

— И он что, пойдет со мной на вечеринку? — Аврора явно отнеслась к идее с недоверием. — С какой стати? Чтобы поесть на халяву?