Ему казалось, что это не по-мужски. А на самом деле было просто не очень красиво – завидовать своей возлюбленной. И уж в этом Никита точно никогда бы не признался даже самому себе.

Он гордился Сашей, любил ее, рассказывал всем-всем-всем, какая у него успешная девушка, но при этом не мог просто так выйти из мужской игры под названием «Кто здесь главный».

Саша догадывалась, что с ним происходит. И даже постаралась ему угодить. Сварила суп, испекла печенье. Она все делала хорошо, даже готовила отлично.

У нее в доме был чайный сервиз и серебряные столовые приборы. Она стелила белую скатерть и сервировала стол хрустальными фужерами. Все, чем она украшала их дом, было красивым, незаурядным, надежным.

Саша стала чаще ему звонить. Переживала, если задерживалась на работе – а задерживалась она всегда. Возвращалась домой, у нее болела голова, но она улыбалась и вытаскивала из пакета что-нибудь вкусное, нарочно для Никиты.

Она не особенно вникала в то, что происходит, но не хотела, чтобы Никита ушел.

Это неправда, грубая и коварная ложь, что мужчины и женщины разные. Нам навязали это вранье, чтобы мы были несчастными – ведь несчастными людьми легко манипулировать. Кто вступает в секту? Неудачники.

Мужчины и женщины одинаково любят, переживают, расстраиваются, плачут, когда смотрят «Титаник», капризничают, если болеют, и боятся боли.

Нас воспитали по-разному, с нарочитой неприязнью к другому полу, со всеми этими поговорками: «Ну что ты, как девчонка!» – чтобы мы никогда не поняли друг друга.

И нам, девушкам, приходится бороться со страшным генетическим поражением под названием «мужское Эго», которое в современном мире делает отношения почти невозможными.

Сколько мы видели нытиков и неудачников, слабаков, которые тщатся доказать своей избранной, что они принимают решения, что без них ничего не получится. Сколько пустой зависти, презрения и ненависти мы наблюдаем, когда мужчины завидуют женщинам.

Мы с одним другом ехали в машине по общим делам, когда вдруг на Садовом кольце, слева, появился спортивный «Мерседес». Чистый, красивый и новый.

Что сказал мой друг?

– Вот бл…! Кому она отсосала?!

Я вздрогнула.

– Слушай, твоя девушка ездит на такой же машине! – напомнила я. – И она, международный юрист, сама на нее заработала, помнишь?

Другой человек, взрослый, неглупый, по-своему обаятельный, однажды разразился гневной отповедью. Он, видите ли, не знает, какую машину купить, потому что за рулем мощных внедорожников сидят какие-то пигалицы с косичками – и не может он, царь зверей, ездить на том, что доступно этим зарвавшимся нахалкам!

У нас с ним не сложилось с самого начала, потом отношения наладились. Когда он меня вытеснил с работы, потому что я женщина. Точнее, я неправильная женщина – с его точки зрения. Я не умею играть в детскую игру «Ты мальчик – поэтому ты самый главный». Я не вижу в ней ни малейшего практического смысла, кроме поглаживания его уязвленного самолюбия. Но этого нет в договоре.

Никита каждый день обижался на Сашу. А она была слишком занята, чтобы как следует рассердиться. И не ожидала от него такого коварства.

Она приходила домой и получала бурю в стакане воды.

А потом нас всех вместе пригласили в гости. Был один общий друг, очень умный, порядочный человек, которого мы всегда немного не замечали – он был тихий и скучный и мог увлеченно говорить лишь о своей работе – а работал он с финансовыми потоками, так что увлечь этой деятельностью было некого. Но мы его все равно любили.

И вот он продвигался по своей скользкой, темной и даже иногда дурно пахнущей карьерной лестнице, а потом неожиданно вспомнил, что есть лифт – сел в него и забрался на вершину, где каждый месяц получают больше миллиона рублей.

Он женился на какой-то девушке, которую большинство из нас видели только в церкви, на венчании, и пригласил нас в гости.

У него было очень хорошо. Дом. Сад. Пруд. Его жена, Маша, встретила нас изысканным французским пирогом.

Мы так хорошо сидели, и светило апрельское солнце, и было отличное белое вино, и Маша была беременна, и все ругались на них, что они не хотят узнать пол ребенка…

Как вдруг Никита с ножом бросился на нашу идиллию и все быстро разрушил:

– Почему ты, Саша, не умеешь печь такие пироги? – воскликнул он, с задорной улыбкой повернувшись к Саше.