– Правду, – пошутил Банник.

– Правду? Поверь Ефрему, в Сибири правды нет. Её ещё Ермак

Тимофеевич для москвичей стырил.

– Да ну тебя… – отмахнулся от доморощенного философа

Лука и зашагал к сельмагу.

– Ты кто такой? – лениво спросил немолодой рослый капитан

полиции.

С виду полицейский был человеком не злобным, даже распо-

лагающим к себе, но форменная одежда добавляла строгости.

Несколько старух возле магазина оживились, и прислушались.

– Группа туристов, – хмуро ответил Лука.

– Шутим? – многообещающе улыбнулся капитан.

Лука промолчал.

– Молчим? – стер улыбку полицейский.

– Человек, кто ещё?

– Это доказать нужно. Документы есть?

– Не с собой.

– А где?

Разговор явно переходил в угрожающую фазу, и Лука понял,

что дальше грубить нельзя.

– Я – хранитель источника у тройной скалы.

– А я хранитель кутузки у Малокорюковского сельсовета.

«Только не молчать» – подумал Лука, загадочно улыбнулся,

склонил голову набок, и быстро заговорил утробным голосом:

– Через два года уедешь в город. Дослужишься до полковника.

Совершишь подвиг, будешь в нем раскаиваться, – Банник сбился

– 7 -

с ритма, на секунду застыл, и с утробного речитатива перешёл на

нормальную речь: – За прошлое тебя ещё не простили. Смерти

перестанешь бояться в семьдесят пять лет. Умрёшь в восемьде-

сят шесть. То, о чем думал сегодня утром, – пустое, образуется

само собой. Кто такая Людмила?

– Моя бабушка, – машинально ответил полицейский.

– Передаёт тебе привет, освобождает от обещания, уже не сер-

дится, и переживает за Леонида.

– Какой привет, она умерла в прошлом году.

– Потому передаёт через меня, с этого света и написать смогла

бы. Чем бабушку обидел?

– Да было дело… – выговорил капитан, погрустнел, развер-

нулся, и зашагал в сторону сельсовета.

– Что обещал? – крикнул ему вдогонку Банник.

– Тебя, дурака, не трогать, – вполоборота развернулся

полицейский.

– А Леонид кто?

Полицейский вернулся, и сердито посмотрел Луке в глаза.

– Ты варежку–то закрой!

Старухи яростно зашушукались. Лука вошёл в магазин.

Возвратившись на площадь, Банник снова увидел капитана.

– Как тебя зовут? – серьёзно спросил тот.

– Лука. Лука Банник.

Капитан достал из кармана записную книжку, снял колпачок

с синей прозрачной авторучки, приготовился записывать.

– Диктуй.

– Что диктовать? – не понял Лука.

– Полное имя, год рождения, адрес прописки, место работы,

– полицейский присмотрелся к облику Банника, оценивая воз-

раст, – до пенсии.

Лука продиктовал.

– Кого знаешь в деревне? – пряча блокнот, спросил капитан.

– Никого. С тобой, вот, познакомился. Ну, не считая

продавщицу.

– О чем с ней говорили?

– 8 -

– Только о продуктах. Ты тут шпионов ловишь?

Участковый пропустил «шпионов» мимо ушей, минуту поду-

мал и снова спросил:

– А Ефрем?

– Такого не знаю.

– Олег Ефремов. Под столбом говорили.

– Обычный болтун. Ермак у него счастье украл.

– Понятно. Я – Николай Хорсин. Заходи, если что…

* * *

Каждый погожий день на площади девочки играли в клас-

сики. Запылённые сандалики старательно топтали асфальт в

выполненных мелом квадратах, линии которых в своё время

прочертили ещё их бабушки, и старательно обновляли всё новые

и новые поколения на протяжении долгих десятилетий. Даже

суровые сибирские зимы не могли уничтожить эти квадраты: к

очередной весне их наводили вновь.

За прошедшие при новой власти два десятилетия в политиче-

ской жизни деревни было только одно значимое изменение – над

сельским советом сменился флаг. Но полной заменой это назвать

было нельзя, так как бессменный глава сельской общины Нико-

лай Кривонос, за неимением нового триколора, просто пришил