к красному советскому знамени синюю и белую полосы.

В остальном Малые Корюки жили, как двадцать, тридцать,

сорок и даже пятьдесят лет назад. Благополучные годы сме-

нялись засухами и лесными пожарами. Время от времени

приходили похоронки с очередной войны. Женщины рожали

стране новых граждан в более или менее равной пропорции к

возрастанию числа могил на деревенском кладбище.

Крестьяне работали в колхозе имени Калинина, и приняли за

обычную смену названий его замену агрофирмой «Рассвет».

С началом сезона охоты мужики дружно «хворали», и отправ-

лялись в лес добывать мясо и пушнину.

Единственный доступный местным телевизорам канал «Про-

мысел» всё так же передавал сводки с полей и ферм, которые в

– 9 -

Малых Корюках привычно не смотрели, ожидая кинофильмов и

юмористических передач.

Как везде, в деревне использовались денежные знаки, но самой

главной неизменной чертой характеров жителей Малых Корюк

было то, что ни один из них, никогда, ни при каких обстоятель-

ствах не мечтал стать миллионером.

Возле каждого двора в деревне находился старательно ухо-

женный огород, благодаря которому время имело свои чёткие

границы, и определяло порядок желаний: никто из жителей

Малых Корюк не ел свежие огурцы в феврале месяце.

И вот, за три года до прихода Банника, в деревне появилась

мобильная связь. С ней начались перемены.

* * *

Видимо, для ощущения уюта требуется наружный диском-

форт. После знакомства с участковым, впервые за прошедшие

три месяца отшельничества, при виде землянки на Луку пахнуло

домом. Приветливо качала лапами веток пятиствольная сосна

неподалёку от изгороди. Весело урчал ручей, бегущий от камня

к озеру. У входа в землянку успела образоваться чуть заметная

тропинка, которая знаменовала обжитость двора. Заменяющее

скамью бревно отполировалось в верхней его части.

Из леса появилась огромная лохматая собака с чуть замет-

ными признаками предков из кавказских овчарок и, может быть,

волков. Она угрюмо пошла на Луку, остановилась в нескольких

метрах от него. Взгляд собаки был тяжёлым.

– Тебе бы демонстрации разгонять, – улыбнулся Банник,

невозмутимо прошёл мимо собаки, лишь мимоходом погладил

её по голове, и скрылся в землянке.

Собака стояла неподвижно. Лука крикнул:

– Так и будешь стоять? Иди сюда.

Собака медленно развернулась, переваливаясь с лапы на лапу,

вошла и, не глядя по сторонам, легла у ножки стола, за которым

сидел Банник, положила голову на передние лапы. Лука отло-

мил полбуханки хлеба, протянул ей. Реакция была мгновенной:

– 10 -

грозно щёлкнули жёлтые зубы, хлеб в мановение ока исчез в

пасти.

– Эге, дружок, да с тобой недолго и без руки остаться, – под-

нял заднюю лапу собаки, чтобы проверить какого она пола.

– Значит так: тебя зовут Мухтар. Пищу будешь добывать себе

сам, лес большой. Гадить, ходи за изгородь, чем дальше, тем

лучше. Пока я с тобой разговариваю – это нормально. Начнёшь

отвечать – оба поймём, что мне пора к психиатру, так что лучше

молчи. Спим по очереди.

Не отрывая головы от лап, Мухтар поднял на него взгляд.

– Шучу. Спим, когда кому вздумается. К счастью, охранять

нам нечего.

Утром Лука с Мухтаром выяснили, кто в доме главный. Встре-

тившись с псом взглядом, человек долго смотрел ему в глаза.

Наконец Мухтар не выдержал, и виновато опустил голову.

– Вот так. И запомни: венец природы тут – я!

Пёс лениво зевнул.

* * *

Все началось с Лавра. За месяц до развода с последней женой, в

первую неделю Великого поста Банник во сне стоял возле гроба

неизвестного ему митрополита по имени Лавр. Вокруг были

люди в одеждах священников разных чинов и сословий право-

славной церковной иерархии. Сон был очень явным.