Однако лучше всех в спектакле «Злая яма» была Алексеева. В роли, небогатой по авторскому тексту, она создавала превосходный образ простой русской женщины, неграмотной прачки, несущей в себе то подлинное «золото, золото - сердце народное», о котором писал Некрасов.

В бенефис Кварталовой была показана переводная мелодрама Фосса «Ева» с Кварталовой в заглавной роли. С Евой случилось все, что полагается в слезливой мелодраме: ее соблазнил богатый молодой человек и бросил, беременную, она стреляла в него, ее судили, и она умерла и тюрьме. Этот мелодраматический навар, которым театры и то время так же охотно угощали зрителей, как чеховская Зюзюшка в «Иванове» угощает своих гостей крыжовенным вареньем, Кварталова облагораживала свойственным ей мягким, искренним выражением скрытого страдания.

Другой молодой актрисой, ставшей любимицей публики, была О.Д.Орлик - живая, задорная в комедиях, обаятельная в лирических ролях. Я видела ее в роли Вари в «Дикарке» Островского и Соловьева. После Вари - Комиссаржевской Орлик меня не удовлетворила. Комиссаржевская играла Варю «дикаркой» в том смысле, в каком мы говорим о прекрасных дикорастущих растениях, противопоставляя их цветам, выращенным культурой садоводов. Орлик же играла «дикость» до некоторой степени в том смысле, в каком этот эпитет применяется к неприрученным зверькам, к необъезженным лошадкам. Комиссаржевская показывала любовь Вари как поэтическое чудо, Орлик же раскрывала любовь Вари с грубоватой, здоровой жадностью красивого молодого животного.

Дарование Орлик было очень разнообразно. На следующий день после Вари в «Дикарке» она играла круглую дурочку-дамочку в пустом водевиле «Бракоразводные сюрпризы», а в пьесе Беспятова «Лебединая песня», в которой я видела ее позднее в Петербурге, она захватывала весь зрительный зал глубоким драматизмом, с каким играла маленькую, нервную, болезненно-чуткую девочку Нетти.

Антрепризе Никулина, несомненно завоевавшей публику, не повезло, однако, в другом: ее замытарило начальство. Как уже сказано выше, виленское городское управление сдавало антрепренерам театр с девятью тысячами рублей субсидии плюс доход от вешалки и буфета. До антрепризы Никулина городские власти почти не вмешивались во внутренние дела театра или же делали это келейным и семейным способом, так что отзвуки не проникали в широкую публику. При Никулине городские власти стали почему-то активно требовательными к театру. Был создан специальный попечительный совет по театральным делам, и почетным попечителем виленского театра был назначен жандармский полковник Слезкин. Не знаю точно, почему, но дирекция театра не сошлась характерами с попечительным советом и, в частности, с полковником Слезкиным. Отношения вскоре приняли настолько обостренный характер, что отголоски этих раздоров попадали порой на страницы газет, становились предметом пересудов широкой публики. Попечительный совет в лице полковника Слезкина вмешивался в репертуар, отменял, запрещал, навязывал. Театр в лице Никулина отбивался, сопротивлялся. Кончилось все тем, что Никулин ограничился одним сезоном 1900/01 года и со следующего года перенес свою антрепризу в другой провинциальный город.

Часть актеров его труппы, в том числе А.П.Смирнов и А.И.Кварталова, осталась служить в Вильне.

В 1901 году виленский театр переехал из тесной коробочки бывшей ратуши в громадное новое здание, выстроенное архитектором Смаженевичем на самой красивой улице города - Георгиевском проспекте. В этом театре была большая, хорошо оборудованная сцена, просторные актерские уборные. Зрительный зал был в несколько раз больше прежнего, к нему во всех ярусах примыкали обширные, светлые фойе. Многое в этом новом здании было еще только намечено; был в нем, например, великолепный зал для будущего зимнего сада, совершенно пустой, с высоченной наружной стеной, составленной из зеленоватых бутылочных донышек. Такими же пустыми были и все фойе,- в них не было ни одного стула, ни одной скамейки, чтобы присесть; зрители проводили антракты в бесконечном вышагивании по кругу. Центральное отопление непрерывно гудело, а в зрительном зале так же, как и в фойе, гуляли сквозняки. Вообще, поначалу этот театр был еще необжитой новостройкой.

Не помню, кто держал антрепризу в 1901/02 году. Кажется, театр не был сдан никому, а управлялся попечительным советом, но точно утверждать не могу. Но совершенно уверенно могу сказать, что как по составу труппы, так и по репертуару и качеству спектаклей это был один из лучших сезонов на моей памяти. Из прежних актеров, любимых зрителями, в труппе были Л.М.Добровольский, Е.А.Алексеева, А.П.Смирнов, М.П.Васильчикова, А.И.Кварталова. Из новых в труппу вступили способные и даже талантливые актеры: А.А.Лачинова (позднее - актриса Александринского театра), Е.В.Чарусская (которую не следует смешивать с известной провинциальной антрепренершей и актрисой Софией Чарусской), С.И.Микулин, Плотников, Борисов, Жуковский и др.

В то время, в первые годы нового века, многое уже было иным в провинциальных театрах, даже по сравнению с тем, что застала я за десять лет перед тем. В начале 90-х годов я еще видела, как актеры посреди действия выходили к рампе раскланиваться на аплодисменты публики. Б последний раз это сделала при мне Е.В.Пиунова-Шмидтгоф в «Последней жертве». Но и я уже не застала монологов, произносимых актером не для партнера, а обращенных прямо в зрительный зал, и уже очень редко видела актеров, играющих в спектакле что-то свое, не связанное с остальными участниками, без всякого общения с партнерами. В 90-х годах прошлого века в виленском театре, как, вероятно, и в других, преобладали и торжествовали щепкинские традиции сценического реализма.

Этот процесс получил сильнейшее подкрепление с 1898 года, когда начал свою жизнь и деятельность Московский Художественно-Общедоступный театр, созданный К.С.Станиславским и Вл.И.Немировичем-Данченко. Сейчас трудно уже представить себе, какой небывалый и могучий резонанс по всей театральной провинции имел каждый новый спектакль Московского Художественного театра. Он вызывал бешеную ярость всего того, что в русском театре этого времени уже отживало, отмирало, было обречено на гибель, и страстный интерес всего того, что было молодо, талантливо и потому жадно тянулось к новому, передовому искусству.

В сезоне 1901/02 года труппа виленского драматического театра была не только актерски крепкая и талантливая, но в ней было много людей беспокойных, стремящихся идти вперед, любящих искусство требовательной любовью. Вероятно, по этой причине виленский театр, сохраняя в своем репертуаре несколько мелодрам, комедийных пустячков, поставил ряд серьезных современных пьес. Кое-что из этого нового репертуара удалось, кое-что - нет. Здесь я расскажу и об удачах, и о полуудачах, и о неудачах, тем более что и неудачи были, вероятно, поучительны и показательны.