И снова заулыбавшись, становясь похожим на добрую зеленую Луну, какой её часто рисуют в книжках сказок, распорядился:

– -Командование группой на это время принимает...
– маленькие глазки скользнули по лицам растерянных орков, - боец-курсант Энрике! Вы проявили такое мастерство и упорство, в попытках покалечить своего командира, что вам будет нелишне на денек побыть в его...хе-хе...шкуре, - пояснил преподаватель, добавив, - надеюсь после этого новых попыток проломить череп вашему мастер-курсанту не воспоследует!

Йок, растерянно наблюдал, как его бойцы покидают казарму. Отдавшая положенные команды Рикки, на прощание бросив на него нежный, полный сочувствия взгляд, покинула помещение последней. Йок слушал, как по коридору удаляются шаги его группы, и глядел на лысину поскучневшего Рорха. Над комнатой повисла вязкая тревожная тишина, которую нарушало лишь становящееся всё более громким сопение господина Рорха, да раздающаяся вдалеке строевая песня. Мальки, бегущие на пробежку в парк, орали писклявыми голосами устрашающую песню:

... Ничего на свете лучше нету,

Чем поджарить эльфа как котлету.

Дух уйдет навек к валарам в гости,

Псы сожрут оставшиеся кости...

Новой волной накатила дурнота, не удержав равновесие, Йок покачнулся, схватившись рукой за кровать.

Рорх, спрыгнув с облегченно вздохнувшей тумбочки, молча подошел к курсанту. Улыбка исчезла с его лица, и без того маленькие глазки совсем утонули в складках низкого лба. Подойдя вплотную к старающемуся, стоять прямо, несмотря на плавающий в океане дурмана мир, курсанту, преподаватель тихо прошипел:

– -Мастер-курсант, в моем саквояже приказ о вашем отчислении из Школы.

Йок почувствовал, что он больше не способен удержать падающий потолок. Мир, закрутившись в бешеном водовороте темного урагана, рухнул на него, разбившись с печальным звоном на осколки звенящей тьмы.

Лицо обожгла резкая боль, потом словно гром от далекой грозы, догоняющий ускользнувшую молнию, послышался резкий шлепок. Йок открыл глаза над ним страшным призраком, висела клыкастая рожа господина преподавателя Рорха, чей голос, дрожа от переполняющего его презрения, с отвращением цедил:

– -Курсант военной школы Оркеса, валится в обмороки, как обесчещенная гимназистка!

– -Слизняк капустный!
– вынес Рорх справедливый вердикт.

Йок, ощущая как к лицу приливает кровь, попробовал вскочить с койки. Но неожиданно сильная рука господина преподавателя прижала его к жесткому тюфяку казенной постели:

– -Лежать!
– рявкнул Рорх. И зло добавил: --Меня не прельщает таскать ваше бездыханное тело с пола на койку! Раза вполне достаточно!

– -Я сказал, лежать! Это приказ!
– уточнил преподаватель, видя, что Йок пытается хотя бы сесть.

Перед носом курсанта возникла пухлая ладошка с растопыренными пальцами.

– -Сколько пальцев?
– задумчиво спросил Рорх.

"Считать не умеет" - зло подумал Йок, и закрыв один глаз, чтобы прогнать вязкую муть плавающую перед глазами, обнаружил, что рука демонстрирует три средних пальца. Вспомнилась старая шутка, курсанты сопровождали этот жест фразой "Читай между строк!". Йок хотел ответить, но пальцы сжались в кулак, который задумчиво покачивался перед его носом.

– -Дать бы тебе по второму уху!
– мечтательно произнес голос "Зловреды".

– -Чтобы обои ухи стали одинаковые! Жаль нельзя - нечаянно убьешь паршивца, потом устанешь объяснительные записки писать!
– расстроено пробормотал он.

– -Бейте!
– потухшим голосом искренне сказал Йок, - уж лучше так...

Курсант ясно увидел завтрашнее построение, на котором, под гремящую барабанную дробь, дежурный офицер сорвет с него курсантские нашивки. Без всякой магии превращая его из Легионера, будущего офицера, бойца, наконец, в обычного гражданского орка-неудачника... Его и... "Рикки" - бухнуло в висках. От боли орк зажмурился. Рикки для которой десять циклов школы были сложнее, труднее, мучительнее чем для любого орка мужского пола. Рикки, которая единственная из всех оркиек не отсеялась в заведения рангом ниже, дерзко выдерживая безумные требования Высшей Военной Школы Оркеса - Школы, в которой нет деления на пол. Рикки, чью мечту он вчера убил своей ублюдочной несдержанностью...

– -Ты о чем думал, кузнечик половозрелый?!
– зло спросил преподаватель.
– -О чем думал, спрашиваю?!!!
– ещё громче заорал он.

Поморщившись от звона в ушах, Йок, потерянным, как его жизнь, голосом, честно ответил:

– -Ни о чем!

– -Ни о чем?!!!
– от рева преподавателя, испуганно дзенькнули стекла в окнах.

– -О себе ты думал, зёбр озабоченный! О своём уде, чтоб он у тебя отсох и отвалился!
– орал преподаватель.--Гнать!
– закончил он утомившись.