– -Передам непременно!
– вежливо сказал он.

Распутав комбез, орк встал и углом простыни начал стирать со своего тела следы пота и страсти.

– -Опять Гиви лишняя стирка будет!
– ехидно заметила Мэльдис.

Почувствовав раздражение, орк ответил:

– -Ничего, он привычный, наверное...

Снова булькнул, наливаясь, бокал.

– - Гиви нечасто видит неумытых и потных орков!
– объяснила Мэльдис.

– -Не пыльней твоего Доджета!
– обиделся Йоки.

Не глядя на эльфийку, он хмуро натягивал комбез.

– -Какого Доджета?
– в голоске девушки орку послышалось изумление.

– -Того, что тебе Гиви приводил в прошлый Седьмой день!
– пояснил орк.

И натягивая на себя комбез, передразнил басок гнома:

– -Вашему другу в знак уважения к его разумности будет предоставлена особая программа!

Будто подтверждая все его догадки и расчеты, эльфийка со странным интересом спросила:

– -Так значит, ты знаешь того паренька, что с Гиви на подгорном беседовал?

Йок, расшнуровывал ботинки. Интересно, как же он их снял, если шнурки не развязаны? А Доджет парень не промах, ему-то всего лишь было достаточно поболтать с гномом, чтобы свою порцию сладкого получить.

"Обошел командира" - сумрачно подумалось орку. Впрочем, что тут такого, они оба тогда получили поощрения? Доджет хотя бы не предавал любовь, ради розовых прелестей какой-то наядки, пусть даже и эльфийской.

– -Того парня звать Доджет, первый курс, группа "Удав" - если сильно понравился легко сможешь найти!
– пояснил Йокерит. И не удержавшись, злобно пояснил:

– -Только не забудь, что первый курс может посещать Избу, лишь в качестве поощрения, так что придется немного подождать! Перейдем на нулевой курс, вот тогда сможешь ненаглядного Доджета каждый Седьмой день видеть! Если только между своими книгами и тобой, он выберет тебя!
– ухмыльнулся орк.

– -Ой, а ведь ты ревнуешь?!
– вопросительно утвердительно протянула Мэльдис. И будто сама эта мысль доставила ей какую-то странную радость, проворковала ласкающейся голубицей:

– -Йоки, нет серьезно, ты меня ревнуешь?

Орк поглядел на радостно улыбающуюся девчонку в кресле.

"Не дождешься!" - её улыбающееся лицо почему-то вызывало раздражение.

– -Как можно ревновать, к толчку в сортире?
– грубость все же прорвалась. И видя, как злящая его улыбка пропадает с её лица, сменяясь сначала растерянностью, а потом обидой, продолжал рубить фразами, будто нанося удары в спарринге:

– -Сначала тобой воспользовался Доджет, потом я, кто-то будет следующим! Кстати, что и Рорх тоже регулярно приходит лечиться?
– орку почему-то казалось, что картинка, в которой Рорх кувыркается в этой постели с Мэльдис, выйдет смешной. На самом деле стало больно. Но остановиться не получалось:

– -Ты всего лишь, наядка на раз, завтра я не буду помнить, даже как тебя звали. Как не помню уже лиц тех твоих подружек, с кем оттягивался прошлый раз!
– думая, что добивает её, злобно добавил:

– -Твой Доджет, небось, уже забыл, какого цвета твои глаза!

– -Пшел, вон!
– голос эльфийки казался равнодушным, но орк с какой-то, вызывающей отвращение даже у него самого, грязной радостью подметил, что ему удалось сделать ей больно.

"Лучше бы себе в ухо дал, ты ж урод предал любовь, а не эта наядка. Она-то даже не знает о существовании Рикки." - Голос Предков, который хумансы почему-то прозвали совестью, был, как всегда, мрачен.

"Причем, здесь Рикки?" - обрадовавшись, что на этот раз голос ошибся, мысленно, вопросил орк.

"А узнай ты, что Рикки была с Доджетом, что бы ты почувствовал?" - голос снова оказывался прав, чувствуя свою правоту, совесть добивала орка, будто в отместку нанося удары, подобные тем, которыми он сам хлестал Мэльдис:

"Переставай врать! Ты ревнуешь к Доджету! Тебя бесит сама мысль о том, что такое "лечение" девчонка регулярно повторяет с другими! И на Рикки тебе плевать! Любовь-морковь", - передразнил голос мысли орка, - "баба тебе была нужна! Вот и всё. Ты едва не погубил жизнь Рикки, а теперь сделал больно девчонке, которая тебя же, гада, вылечила! Прав был Рорх, когда хохотал над твоими словами о любви! Уроды не умеют любить!" - припечатал Йоки голос.

Орк затянув пояс, побитым псом пошел к двери, но уже на пороге раздумал и вернулся. Подойдя к девушке замершей в кресле с недопитым бокалом одуванчикового вина, орк опустился на колено, чтобы поймать взгляд синих глаз, и попросил:

– -Извини, хорошо?!
– он постарался, как можно честнее, объяснить.
– - Ти, понимаешь, я думал, что люблю девушку, а после всего..., - он замялся, пытаясь подобрать верное слово для обозначения захватившего его безумия.

– -Моя мама часто говорила, что по-настоящему обидеть может только кто-то очень близкий, - прервала она его, и задумчиво глянув прямо в глаза, сказала: