– Вот прицепился со своей птахой! Ну, какая я тебе птаха, Анатолий? – Настя погрозила ему пальцем.

– Птаха и есть. Я, как к себе в поселок вернусь, сразу посылку соберу. А песцов я для тебя специально настреляю, а еще лучше – соболя. И тогда будешь в соболиной шубе щеголять.

– Спасибо, – засмеялась Настя. – Иди, Толя, отдыхай, если что, звони.

– Да, счас искупаюсь и спать завалюсь, устал я в вашей Москве, – вздохнул тот. – Суета такая, аж голова кругом, непривычные мы к такому гомону да беготне. Спасибо еще раз, пошел я.

– Завтра Валерия с тобой созвонится, и вы обсудите твою проблему, – напомнила Настя.

– Пошел я, – повторил сибиряк. – До свиданьица, Таня, всего доброго, товарищ капитан, – попрощался он, вылез из машины и пошел к подъезду, переваливаясь, как медведь.

– До чего же он большой, – засмеялась Татьяна. – Настоящий сибирский мишка!

Она завела мотор, вырулила на проезжую часть дороги и направилась в сторону дома Протасовых-старших. Через пятнадцать минут они уже въезжали во двор.

– Вот и сюда доехали, – весело проговорила Татьяна. – Вылезаем.

Компания из трех человек вышла из машины и гуськом прошествовала к подъезду дома.

– Ой, а вон Катя с собакой гуляет, – заметила Настя. – Катюша, привет, – махнула она девушке рукой.

– Привет! – отозвалась Катя. – А Ирина Михайловна вас ждет, блинчики с мясом приготовила. Мы тоже с Графом домой идем, нагулялись. Целый час уже на улице морозимся.

Все вместе они поднялись в квартиру. Дверь открыл Алексей Дмитриевич, отец Леры.

– Милости просим к нашему шалашу, – гостеприимно пригласил он. – Мы вас уже ждем, Валерия позвонила, предупредила, что вы приедете. Настя, ты к нам с ночевкой?

– Ага, – кивнула та и начала снимать сапоги.

– Володя, ты тоже у нас останешься? – спросил у капитана отец Леры.

– Нет, я только Леру дождусь, кое-какие вопросы с ней перетру и поеду домой.

– Танюша, а ты?

– Я тоже домой, только немного посижу, – ответила та, стягивая куртку. – Не могу сразу уехать, не попробовав ваших знаменитых блинчиков, Катюшка сказала, что они уже готовы. Ой, у меня уже слюнки потекли!

В это время щенок, на чью шерсть налипли большие комья снега, начал интенсивно встряхиваться, и мокрый снег ошметками полетел именно в Татьяну. Та от неожиданности завизжала как ужаленная и, посмотрев на пса уничтожающим взглядом, закричала:

– Ну, мать твою, охламон ушастый, сейчас я из тебя бутерброд сделаю!

Граф сообразил, что на него готовится покушение, опрометью бросился в комнату и залез под диван. Татьяна кинулась его ловить и, поскользнувшись на растаявшем снегу, растянулась на полу во весь рост.

– Ну, ё-мое! – взвыла она. – Этот ушастый изверг решил доконать меня окончательно! Берегись, шельма, попробуй только высунуть нос из-под этого дивана, и я тебя сразу четвертую… а нос откушу!

Графинчик выглядывал из-под дивана, и его лапа лежала на носу, прикрывая его. Настя, наблюдавшая эту картину, расхохоталась:

– Таня, ты только посмотри, он нос лапой прикрывает! Ой, не могу, вот умора! – она сложилась пополам. – Представляешь, он понимает, что ты говоришь!

– Он бы еще понимал, как нужно себя вести в приличном обществе, – проворчала Таня, тоже невольно улыбаясь. – Вот и сиди там, а вылезешь, я приведу приговор в исполнение.

В это время в комнату вошла Катя и, увидев щенка под диваном, усмехнулась:

– Опять вы ссоритесь? Таня, попробуй его приласкать – хоть разок, он тогда не будет тебя донимать, вот увидишь. Он же очень добрый и умный, просто ты всегда ругаешься на него, вот он и злится в ответ.

– Скажите, пожалуйста, какие мы злопамятные, – хмыкнула Таня. – Я ведь только угрожаю, а сама ни разу даже пальцем его не тронула.

– Ага, забыла, как полотенцем его огрела, когда он у тебя из рук бутерброд с колбасой вырвал? – напомнила Катя.

– Нечего воровством заниматься, если ему это позволять, он совсем распояшется.

– Но он же ни с кем больше так себя не ведет, только с тобой.

– Ну ладно, попробую пойти на мировую, а то он действительно когда-нибудь меня угробит. Граф, иди сюда, – Таня позвала щенка, присев перед диваном на корточки. Тот недоверчиво смотрел на нее, сверкая черными глазками.

– Ну, иди, иди, не трону, честное слово, – ласково проговорила Татьяна.

Щенок начал потихоньку выползать из своего убежища, но делал он это очень осторожно, оставляя себе путь к отступлению. Таня протянула руку и погладила по голове.