— По дороге в Минервиа мы заедем в два монастыря и сделаем щедрые дары. Пусть монахи служат Господу за наше здравие.

— Я всегда знал, государь, что вы щедрый человек, — Деди был безразличен к золоту, к деньгам, к тому же ему приносили хорошие доходы его имения, где бауэры выращивали виноград. Однако спросил: — Но в честь кого вы сделаете вклады? Не во имя же здравствующей императрицы?

— Полно, любезный, в честь врагов не делают вклады. — С того часа, как слуги Евпраксии побили его по воле императрицы, он считал её злейшим врагом. — И ты, пожалуйста, не упоминай при мне её имени.

Император сдержал своё слово. Из достояния Евпраксии он сделал вклады в монастыри в память о своей первой супруге императрице Берте. Он счёл это благородным поступком и гордился собой.

Завершив посещение монастырей, Генрих поскакал к войску в крепость Минервиа. Он был полон боевого задора и верил, что скоро добьётся полной победы над Матильдой Тосканской, войдёт во Флоренцию и сбросит с трона своего сына Конрада, вновь возьмёт под своё знамя Италию.

Прибыв к войску и собрав рыцарей, Генрих сказал:

— Друзья, вы знаете вкус победы, вы хорошо отдохнули. Теперь нам пора занести кулак над Тосканой и проучить дерзкую Матильду, дабы не выслушала против истинных рыцарей. Мы сломаем хребет врагу! — воскликнул одушевлённый Генрих.

Маршал Ульрих Эйхштейн, только что вернувшийся из похода на Рим, попытался выяснить планы Генриха.

— Ваше величество, вы куда намерены двинуть войско?

— Конечно же, на крепость Монтевеглио. Там главные силы графини Матильды Тосканской.

— Я бы не рисковал, — заявил Ульрих. — Граф Вельф-старший, которому удалось убежать от нас, помнит, почему потерпел неудачу в крепости Мантуа. И того не допустит в Монтевеглио. К тому же там главные силы графини Тосканской. Нам не сломить их.

— Полно, граф! Мы ведь тоже не те, что были год назад, — отозвался Генрих и спросил своего фаворита: — А ты как думаешь, маркграф, надаём тосканцам по шее?

— Я полагаюсь на ваш ум и воинский талант, ваше величество, — ответил льстиво Деди.

— Вот так-то, маршал, идти нам на Матильду! — завершил «военный совет» император.

И войско Генриха выступило к Монтевеглио. Путь им преградила полноводная река По. Переправились через неё лишь спустя сутки. А вдали уже виднелась грозная крепость. Она поднималась на высоком холме, её грозные башни подпирали небо. У бывалых воинов по спине пробежал озноб, страх леденил души. Они помнили, как штурмовали стены крепости Мантуа и сколько там положили жизней зазря. Многие ворчали:

— Не по зубам нам этот орех!

Но к крепости войско Генриха подошло без помех: не потревожили в пути летучие отряды тосканцев, не летели стрелы со стен. И крепость была окружена в первый же день. На этот раз Генрих, как и под Мантуа, отважился взять крепость штурмом. Хотелось ему доказать графине Матильде свою силу. Были построены десятки высоченных лестниц. Ночной порой их подтянули к стенам, а с рассветом сотни меченосцев вскинули их и пошли на штурм. Лучники прикрывали штурмующих стрелами. Но не дремали и осаждённые. На головы воинов Генриха посыпались камни, летели брёвна, лилась смола. Сотни воинов падали в ров на камни и там разбивались. Те, кто сумел-таки подняться на стены, погибали в схватках с защитниками, отважными и ловкими тосканцами.

За два дня Генрих предпринял три штурма, но все они потерпели неудачу. Император пришёл в ярость, сам готов, был идти на штурм. Потеряв всякую надежду овладеть крепостью штурмом, он приказал войску готовиться к длительной осаде, как это было под крепостями Мантуа и Минервиа.

Граф Вельф-старший, поднявшись на крепостную стену и увидев вдали императора, крикнул ему:

— Это тебе, Рыжебородый, сидеть в осаде от неудач, кои грядут. — У Вельфа было основание так говорить, потому как его гарнизону не грозила смерть от голода или жажды. В крепости был запас провианта на два года и неисчерпаемый источник родниковой воды в колодцах.

И миновала весна, наступило и отступило лето, пришла осень, а осаждающие всё ещё стояли бивуаком под стенами крепости и, похоже, испытывали голод. Генрих потерял голову и распорядился отбирать хлеб и скот у мирного населения, потому как все драгоценности Евпраксии были проданы и деньги ушли на покупку провианта. Графы и бароны выкачали из своих имений всё, что можно было съесть, и теперь ворчали на императора за то, он что развязал безрассудную войну.

Той порой Матильда Тосканская вместе с мужем графом Вельфом-младшим собрала достаточное войско, чтобы разбить Генриха. Когда Генриху доложили, что войско Матильды приближается, он выслал навстречу ей маркграфов Деди и Людигера Удо просить у неё мира. Он обещал снять осаду с Монтевеглио и просил взаимно лишь о том, чтобы Матильда и кардиналы признали Климента III папой римским.