Однако весть о приезде императрицы долетела до Конрада раньше, чем она появилась близ крепости. И он в окружении свиты вышел встречать её к воротам. А когда она появилась и выбралась из повозки, он склонился к её руке и поцеловал.

— Матушка государыня, я рад вас видеть, — произнёс он с доброй улыбкой. — Вижу, у вас было трудное путешествие.

— Оно уже позади, — ответила Евпраксия. — Здравствуй, славный Конрад. Я благодарю Бога, что встретилась с тобой. Как говорят у нас на Руси: не было бы счастья, да несчастье помогло.

Конрад за руку повёл Евпраксию в крепость. Но в воротах им пришлось остановиться. Навстречу им шла хрупкая, белокурая нормандская принцесса Констанция. И Конрад поспешил представить её Евпраксии:

— Государыня, это моя супруга королева Италии Констанция.

— Здравствуй, славная юная королева, — сказала Евпраксия и обняла Констанцию.

— Здравствуйте, ваше величество. Мы рады вас видеть в пашей крепости, — ответила Констанция.

Потом Конрад представил Евпраксии несколько вельмож и повёл её в замок. Конрад велел позаботиться о спутниках Евпраксии и отвёл её в покой, где она могла бы отдохнуть. Вновь встретились Евпраксия и Конрад лишь во время вечерней трапезы. Им о многом нужно было поговорить. Во время трапезы Евпраксия попросила Конрада рассказать о событиях, которые произошли в течение полутора лет её заточения.

— Я прожила минулое время как в тёмном подземелье, — пожаловалась Евпраксия Конраду. — Из мира до меня не доходило ни весточки. И приставом близ меня была какая-то жестокосердая баронесса.

Конрад был не очень многословен, может быть, его сдерживало присутствие супруги, приближённых.

— Что я могу сказать, матушка императрица? Всё это время мои батюшка пытался силой навязать Италии свою волю. Идёт война, но император в ней терпит поражения. Вначале он захватил вот эту крепость и крепость Минервиа взял измором и разорил. Но за то был наказан. Спасибо отважной графине Матильде Тосканской. Она разбила его войско под Каноссой и прогнала за реку По.

— Где же теперь император и его войско?

— Он бежал в Павию, но окружён там. И войска при нём мало. Наёмникам надо платить, они разбегаются. Как всё будет дальше, пока ведомо одному Богу.

После трапезы Конрад и Евпраксия прошлись по саду. И теперь она вольно поделилась с ним тем, что преследовало её почти с первого дня появления на земле Германии. Когда же рассказывала о том, такие тяжёлые полтора года провела в Веронском замке и что предшествовало тому, она не могла сдержать слёз.

— Я слышала рассказ графини Гедвиги, как император бросил на поругание баронам твою матушку. Не буду о том говорить, ты, поди, знаешь. Но то же самое он сделал и со мной. Он счёл, что я виновата перед ним, и наказал. Он привёз меня из Падуи в беспамятстве, и, сказывают, я на другой день оказалась в старом Веронском замке. Я была на втором: месяце беременности, когда он упрятал меня от мира. И пока я носила дитя, обо мне ещё помнили и даже он однажды появился. Роды у меня были трудными, я впала в беспамятство, а как пришла в себя, то увидела, что дитя близ меня пет.

— И куда же они его упрятали, моего братца или сестрицу? — спросил Конрад.

— Я так и не ведаю, кого мне послал Бог. И сколько я ни билась узнать, куда дели дитя, вся моя боль и мужа оказались напрасными. Вот уже почти год я в неведении и страданиях.

Позже, спустя ещё год, до Евпраксии дойдут слухи, что во время новых военных действий, развязанных Генрихом IV, при бегстве императорского войска от крепости Монтебелли у него погиб сын, коему было в ту пору около двух годиков. Евпраксия оплакивала его вместе с Родионом как их родного сынка.

А пока Конрад и Евпраксия размышляли над её судьбой. И выход из этого положения нашёл юный король.

— Лучшего убежища, матушка императрица, мы не найдём, как при дворе графини Матильды Тосканской.

— Примет ли она беглянку? — усомнилась Евпраксия.

— Примет как родную. Да у неё мой братец Генрих пребывает. И тебе, матушка, с ним будет хорошо. Графиня Матильда милосердна без границ. Но она и рыцарь отменный. Наш поэт Доницио слагает о ней песни и баллады. Он боготворит её.

— Домой бы мне. Господи, как я исхожу тоской о родном Киеве, — пожаловалась Евпраксия и, вздохнув, добавила: — Что ж, я покоряюсь судьбе. Далеко ли сейчас графиня?

— Она в походе. Но мы найдём её, — заверил Конрад.

Судьба на сей раз оказалась благосклонна к императрице. Графиня Матильда уже многое знала о несчастной доле Евпраксии от архиепископа Гартвига, который вновь бросил вызов Генриху и ушёл от него в стан графини Тосканской. Он покинул Верону в те дни, когда надругались над Евпраксией и заточили её в замке. Ничего не приукрашивая, он рассказал Матильде о сатанинских шабашах и о том, какому позору была подвергнута Евпраксия. Он знал обо всём от тайного очевидца.