– Извините меня, пожалуйста, вы не могли бы мне помочь?

– Ну?

– В квартире напротив живет Афанасьев.

– Ну?

– Его сейчас нет дома. Вы не знаете, где он может быть?

– Ну?

– Ты чего разнукался, запряг, что ли? – закричала Ника, вскипев как самовар.

Парень сразу осмысленно посмотрел на нее – она ведь перешла на понятный ему язык – и пробубнил:

– Ничего я не нукаю. Чего надо, говори?

– Где может быть ваш сосед, Владимир Иванович?

– А че?

– Хрен через плечо, не горячо? – гаркнула Ника.

– Клево, запомнить надо, гы-гы, – оскалился парень.

– Говори, где может быть сосед, иначе сейчас нос прищемлю.

Он машинально схватился за нос и пробубнил:

– Так на даче он. Еще весной свалил и все лето там прокантуется.

– Адрес, – рявкнула Вероника.

– Я тебе че, справочное бюро?

– Не может быть, чтобы у соседей не было адреса. Если человек уезжает на все лето, он обязательно должен кому-то его оставить. Вдруг что-нибудь случится.

– Ну и че?

– Сейчас двину по мозгам, тогда узнаешь, че, – разозлилась Ника.

– Кандыбай к матери, она знает, – бросил парень и вознамерился закрыть дверь.

Ника вставила ногу в проем двери и не дала ее закрыть.

– Где мать?

– Двор метет.

– Как зовут?

– Кого?

– Мать твою, – кипя от ярости, закричала Вероника. – Ты что, издеваешься, твою мать?

Парень почесал затылок, мучительно вспоминая, как же зовут его мать. Но когда Ника протянула руку к его носу, тут же выпалил:

– Елена Васильевна.

Ника убрала ногу, и парень тут же захлопнул дверь.

– Господи, что за подрастающее поколение, они же все дебилы в пятидесяти процентах из ста.

Вероника вышла во двор и тут же увидела дворничиху. Та махала метлой так, что пыль, наверное, долетала да соседнего квартала. Когда Ника подошла к ней, она остановилась и, оперевшись на метлу, уставилась на нее мутным взглядом.

– Извините, Елена Васильевна, ваш сын послал меня к вам.

Дворничиха не дала ей договорить и, перебив на полуслове, рявкнула:

– А я посылаю тебя на х…! Нечего было малолетке деньги совать, я за него отдавать не буду. Самой бы кто дал на опохмелку, головушка трещит, сил нет.

– Нет, нет, – заторопилась Ника, – он мне ничего не должен. Просто мне нужен адрес дачи вашего соседа, Владимира Ивановича.

– Зачем тебе?

– Ну, вам не все равно? Просто мне нужно, и все.

– Мало ли кому чего нужно? Мне вон тоже очень нужно сейчас же похмелиться, иначе подохну.

Вероника тут же смекнула, что от нее хотят, и достала из кошелька сто рублей. Дворничиха увидала деньги и усмехнулась:

– За сто рублей пусть тебе еще кто-нибудь адрес дает.

– Не хочешь, как хочешь, – резко бросила Ника, грубо перейдя на «ты» с неприятной особой.

Та испугалась, что она сейчас действительно уйдет, а вместе с ней уплывет и долгожданная опохмелка, и торопливо забормотала, брызгая слюной:

– Ладно, ладно, пошутила я, давай сюда сторублевку-то.

– Сначала адрес, – твердо произнесла Ника.

– Записывай, Белорусское направление…

Вероника смотрела на адрес с удивлением.

– Надо же, 89-й километр Белорусского направления, поселок Вертякино. Это же от моей дачи всего двадцать минут на машине, самое большое, двадцать пять. Вот судьба-злыдня, теперь опять обратно тащиться. Нет, сначала тогда к Светке в роддом. Здесь как раз недалеко, от метро «Войковская» минут семь на машине.

Ника сначала поехала в супермаркет, чтобы купить чего-нибудь для молодой мамаши. В фойе роддома на стене висели в рядок внутренние телефоны, по которым болтали с роженицами ошалевшие от радости папаши, счастливые бабушки и завистливые подружки.

Вероника заняла очередь, чтобы позвонить Светке в палату и немного поболтать с ней. А пока прошла к стойке, где старушка принимала передачи для рожениц. Она очень внимательно просматривала содержимое сумок и немилосердно отметала в сторону те продукты, которые были строго запрещены. Вероника знала о строгом таможенном досмотре в роддомах, поэтому в магазине тщательно подобрала только то, что разрешается. Она беспрепятственно передала харчи и подошла к телефонам как раз вовремя, счастливый папаша заканчил разговор. Она набрала номер палаты и попросила подозвать Краснову. Почти сразу услыхала радостный голос подруги: