– Какого дела, ты о чем? – ничего не понимая спросонья, бормотала Ника.

– Это потом, потом. Ты едешь или нет? Давай быстрее собирайся. А дело судебное, если выиграю, хорошие деньги заработаю, но самое главное – репутацию беспроигрышного адвоката. В нашем деле это главное.

– Рома, ты езжай, если так торопишься, я и на электричке доберусь, мне торопиться некуда.

– Ну хорошо, давай, моя хорошая, до вечера, звонить не буду, сразу приеду. Если у тебя поменяются планы, ты сама мне позвони, лучше на мобильный, в конторе вряд ли меня сегодня застанешь. Все, пока.

Роман чмокнул Веронику в нос и, сшибая на своем пути стулья и застегиваясь на ходу, как ошпаренный выскочил за дверь. Дуська влетела в комнату и прыгнула на кровать, держа в зубах котенка.

– Что, принесла показать своего найденыша? Мы, кстати, еще не придумали ему имя. Ну, Дуся, как его назвать? А что, если Мурзик? Нет, Мурзик – это как-то слишком банально, а он же у нас, можно сказать, метис – выкормыш собаки. Может, Зайка? А что, кошек тоже так называют, и потом, посмотри, какой он серенький, на зайчика похож. Правда, сначала он очень смахивал на крысу. И еще один аргумент в пользу Зайки. Мы же не знаем, кто это, кот или кошка, а Зайка подойдет любому, независимо от пола. Ты как, согласна?

Дуська сосредоточенно облизывала котенка.

– Ну, вот и замечательно, значит, договорились, а теперь марш с моей постели, я еще немного посплю.

Вероника повернулась на бок и уже собралась уснуть, но потом резко села на постели.

– Какой сон? Я что, совсем одурела? Мне же нужно делать дела.

Она посмотрела на часы, было уже двадцать минут десятого.

– Так, Витьки дома нет, усвистел на работу. Сейчас позвоню в Институт Склифосовского, узнаю о состоянии Софьи Павловны, а чуть позже попробую дозвониться Краснову на работу. И к Светлане нужно в роддом съездить. Как они там? Еще в квартире Зинаиды Григорьевны надо ванную комнату обследовать и найти наконец эту злосчастную папку. Да, планы у меня, конечно, наполеоновские, только вот успеть бы претворить их в жизнь. А потому нужно срочно встать и шагом марш на водные процедуры.

Вероника вскочила с постели и босиком прошлепала в ванную. Когда вышла оттуда, завернутая в большое махровое полотенце, прошла в комнату и уселась в кресло. Взяла телефон и начала свой «рабочий день» со звонка в Институт Склифосовского. Ничего нового ей не сообщили, состояние по-прежнему тяжелое, но жизнь уже вне опасности. Второй звонок был в управление, и на этот раз Веронике повезло. Когда она попросила к телефону Краснова, он сразу подошел.

– Да, слушаю, – прогромыхал Виктор в трубку.

– Привет, это Вероника. Как там Светка с малышом?

– Все нормально, Никусь, их уже послезавтра выписывают, так что скоро увидитесь. Как у тебя дела? Ну, ты понимаешь, о чем я?

– Не очень хорошо, Витюш. Ты сделал, что я просила?

– Да, записывай, – и он продиктовал данные владельца «Жигулей».

– Спасибо, дорогой. Ты сегодня в котором часу дома будешь?

– Думаю, в восемь. После работы в магазин, потом в роддом заскочу, а после сразу домой.

– Я тебе позвоню и кое-что расскажу. Все, Витя, пока, я, может быть, сегодня к Светке тоже заеду, если, конечно, ничего не задержит. Я сейчас даже боюсь что-либо планировать. Почему-то все получается наоборот. Вот и сейчас, хотела в первую очередь съездить в роддом, а придется по адресу, который только что получила от тебя. Света на меня не обидится, а владелец машины может в ящик сыграть. Так что нужно поторопиться.

– Это как, в ящик? – удивленно пробасил Виктор.

– Да это я так, сама с собой беседую, очень всего боюсь. Потом, Вить, я тебе все расскажу. Может, даже сегодня вечером. Все, пока. Светке от меня привет.

Вероника положила трубку и уставилась на листок, на котором она только что записала адрес владельца «Жигулей» девятой модели. Улица Петрозаводская, это где же такая?

Вероника достала карту Москвы и нашла улицу, которая ее интересовала.

«Так, Ховрино, Северный район Москвы. Это, значит, от метро «Речной вокзал» пять минут на машине. Ладно, не заблужусь, язык до Киева доведет. А сейчас, Вероника Дмитриевна, поднимай задницу и на электричку. Пока доберусь до Арбата, сколько времени будет? Надеюсь, моя машина стоит возле «Праги», там, где я ее и оставила. Ох, девонька, любишь кататься, люби и саночки возить. Захотелось сладкой ночки, вот теперь и пили за машиной на своих двоих».

Вероника быстро привела себя в порядок и, заскочив к соседу, чтобы отдать ключи от дома, тут же понеслась на всех парусах к станции. В вагоне нашлось свободное место, и она уткнулась в очередной детектив Донцовой, который приобрела еще неделю назад, но в связи с происходящими событиями даже не смогла его открыть. Сейчас она прихватила книгу с собой, так как знала, что трястись в электричке ей придется почти час. Вероника даже не заметила, как пролетело время, и подняла голову только тогда, когда поезд подъезжал к Белорусскому вокзалу. Она шмыгнула в метро и уже через двадцать минут сидела за рулем своей машины.

«Ну, теперь в Ховрино на улицу Петрозаводскую к господину Афанасьеву Владимиру Ивановичу».

Тронувшись с места, она перекрестилась и прошептала:

– С богом.

На Ленинградском проспекте были сплошные пробки, и Ника ворчала, как заправский детектив:

– Вот и планируй после этого свой рабочий день. С такими черепашьими темпами не то что расследуешь убийство, вора-карманника не поймаешь.

Через cорок минут она наконец подъехала к нужному ей дому. Оставила машину во дворе и поднялась в лифте на восьмой этаж. Двери ей никто не открыл, и Ника позвонила в соседнюю квартиру. Когда на пороге появился парнишка лет семнадцати, двигающий челюстями, одновременно мотая головой в такт доносившейся из недр квартиры музыке, она улыбнулась и спросила: