Кто снимает на телефон, кто-то смотрит неодобрительно,

и даже с жалостью. Но при этом ни один из

присутствующих не хочет помешать этим двоим, или

позвать кого-то на помощь.

– Что случилось-то? - спрашиваю я у Игоревой.

Та усмехается.

– Парня не поделили.

– Кого? - интересуется Вера.

– Короче, - произносит Нина, и мы готовимся к

рассказу, наполненному сплетнями и грязью. - Макс

засадил Лебедевой по самое не хочу, а Смирнова

узнала и назвала Линку шлюхой. Ну и понеслась.

Светлые волосы Юлианы уже все в грязи, под

носом кровь, белая юбка и жёлтая кофта тоже испачканы.

Не знаю, кого мне больше жаль - Юлиану, или её

так кощунственно испорченную светлую одежду.

– Может, кого-нибудь из учителей позовём? - предлагаю

я и морщусь, видя, как Лина хватает Юлиану за волосы,

и бьёт головой об асфальт.

– Не надо, - протестует Ира. - Давай посмотрим.

Я кидаю на неё взгляд и кривлюсь от отвращения.

– Думаешь, они не знают? - встревает Игорева. -

толпа школьников всех возрастов и этот шум наверняка

привлекли их внимание. Но, теоретически, драка не на

школьной территории, так что им плевать.

Линина нога в замшевом сапоге врезается Смирновой

в живот. Нет, бездействие в данном случае - преступление.

Я прорываюсь сквозь народ и мчусь к школе. На ходу

оборачиваюсь, кидая быстрый взгляд. Успеваю заметить,

как они возбуждённо кричат, поддерживая проигрывающую

или подначивая Лину Лебедеву на более жестокие

действия, смеются в голос. Мерзко, конечно, но разве

можно винить людей за их природу? Они хотят хлеба

и зрелищ и получают это.

Взбегаю по лестницам и залетаю в кабинет искусств,

натыкаясь на весьма неловкую сцену. Неудобно получилось,

но мне всё равно.

– Арина Викторовна, Альберт Николаевич, простите

ради Бога, что прервала ваше романтическое свидание, -

с трудом произношу я, совсем запыхавшаяся. К чёрту,

надо бросать курить. - Там во дворе рядом со школой

драка. И, боюсь, Лебедева скоро прибьёт Смирнову.

Арина Викторовна спрыгивает с парты, и они с

Фирсом молча направляются за мной.

Прекратить драку и разогнать собравшуюся толпу им

удаётся довольно быстро. Фирсов хоть иногда и бывает

лояльным, ослушаться его тяжело. Волевой человек, что

тут сказать. Я сижу на бордюре, бесстрастно наблюдая за

происходящим. Народ расходится. Видно, что Лина

Лебедева хочет как-то закрепить победу, ударить, сказать

что-нибудь колкое и обидное, или, может быть, даже

плюнуть, но при учителях сдерживается. Достаёт из сумки,

протянутой подружкой, влажные салфетки, вытирает кровь

с разбитой брови и окровавленные кулаки. Экзекуция,

видимо, будет завтра.

Чёртова сучка.

Ко мне подходит Ира.

– Отлично, Ань, вот нужно было тебе всё испортить,

– говорит.

Я молча показываю ей средний палец. Ирка, понимая,

что никакой реакции от меня не дождётся, закатывает

глаза и удаляется.

Я встаю и подхожу к Фирсу и Викторовне, стоящих

рядом с Юлианой.

– Идите, дальше я сама, - говорю.

Арина Викторовна с недоверием смотрит на меня и

спрашивает:

– Уверена?

– Да, абсолютно, идите.

Фирс с Викторовной возвращаются обратно в школу.

Юлиана Смирнова сидит на скамейке и смотрит в

землю. Удивительно, но не плачет. Выглядит ужасно.

– Пойдём ко мне, - говорю.

Поднимает голову.

– Зачем? - хрипит она.

Пожимаю плечами.

– Приведём тебя в порядок, красавица.

Принцесса сухо усмехается.

– Красавица, ага.

Я сажусь на скамейку рядом с ней, достаю из сумки

пачку и зажигалку, беру одну сигарету и закуриваю.

– Сейчас не красавица. Но в обычное время ты ничего.

– Дай мне сигарету.

Я удивлённо смотрю на неё, достаю из пачки ещё

одну сигарету и протягиваю ей. Прикуриваю. Юлиана