на машине поедет, но только через полчаса. А я

опаздывать не захотела, дура.

– Ир, да эта Белла правда сучка ещё та, -

поддерживает меня Вера.

– Как по мне, Белла очень милая, - пожимает плечами

Ира. - Не понимаю, чего вы на неё так взъелись.

– Ты, Ирка, не разбираешься в людях, - отвечает

Вера. - Белла всегда была тварью. Видимо, только Аньке

это и известно.

Мы заходим в здание, оставляем в гардеробе куртки,

поднимаемся на третий этаж. Первая по расписанию

химия. Рассаживаемся по местам и продолжаем спор:

– Никакая она не тварь, - отрицает Ира. - Хороший

человек.

– Ир, - говорю, - вот ты вроде обижаешься, когда я

тебя тупой называю. Но ты ведь тупая.

Ирка обиженно отворачивается. А так как я сижу

за своей партой, повернувшись к её парте, она

отворачивается к стене. И сидит так.

Тут в класс влетает Нина Игорева и как заорёт:

– Народ, чё сели?! Там Зытова на первом этаже

пьяная в стельку! Побежали!

Нина всегда в курсе всего. Мы встаём с мест и

дружно бежим на первый этаж. Игорева не соврала.

Максимилиана Фёдоровна стоит, облокотившись на стойку

завхоза в холле, вся потрёпанная, её светлые волосы,

обычно уложенные в аккуратную причёску, в полном

беспорядке, одето на ней чёрт-те-что. Стоит и ругается

с директрисой.

– Максимилиана Фёдоровна, вы пойдите домой, отдохните

и приходите завтра, - говорит Мария Андреевна, как можно

более успокаивающе.

– Не хочу я сюда приходить, - упрямится биологичка

и сдувает упавшую на глаза прядь волос. - Я ненавижу

это место, этих детей, - она обводит рукой собравшееся

столпотворение, - вас я тоже ненавижу.

Максимилиана Фёдоровна достаёт из сумки мятый лист

бумаги и кладёт его на стойку.

– Вот моё заявление, подпишите, и я пошла, - говорит.

Народ, поражённый, замирает. Мне на миг кажется,

что кто-то даже дыхание затаил.

– Максимилиана Фёдоровна, пожалуйста, пойдёмте в мой

кабинет, и там всё обсудим, - примирительно просит Мария

Андреевна.

Зытова наконец соглашается, хватает своё заявление и

идёт за Андреевной в кабинет директора. Галдёж возобнов-

ляется с новой силой.

– Не уйдёт, - говорит Ирка.

– Уволят, - возражает Вера.

– Уйдёт сама, - говорю. - Зытова - кремень. Сказала

– «ухожу», значит, уходит.

– Пьяная ведь, - возражает Ира.

– Всё равно уйдёт.

Фёдоровна выходит от директрисы через пятнадцать

минут. Я подбегаю к ней и спрашиваю:

– Максимилиана Фёдоровна, что, правда уйдёте?

– Уйду, - кивает она, довольная.

– Но почему?

– Ненавижу это всё.

– Вот просто возьмёте и свалите?

– Да. На хрен всё это дерьмо.

Она выходит из здания, громко и торжественно

хлопнув дверью.

Ко мне подходят Ира и Вера.

– Ну что, пойдём на урок? - спрашивает Ирка.

– Ты слышала, что сказала Зытова?

– Что?

– Она сказала «на хрен всё это дерьмо».

Я иду в гардероб, беру свою куртку, надеваю её,

вешаю на плечо сумку и иду к выходу. Прямо передо

мной дверь распахивается и входит Макс.

– Опоздал ты, Макс, - говорю. - Всё самое интересное

уже закончилось.

Обхожу его, пинаю дверь и выхожу на улицу.

Зытова всё послала и уволилась. Почему мы не можем

так же?..

Восемьдесят четыре

Через пару дней я решаю сходить к Максимилиане

Фёдоровне. В конце концов, в этой чёртовой школе не так

уж много хороших учителей. А Максимилиана Фёдоровна

вообще одна, второй такой уже не найдут. Все эти

проблемы с Зытовой временно отвлекают меня от приезда

сестрички.

Я взяла у Марии Андреевны личное дело нашей

бывшей биологички и, узнав адрес, иду к ней. Если

честно, я ожидала увидеть изрядно потрёпанную, усталую,

кое-как одетую, возможно даже поддатую Максимилиану

Фёдоровну. Ан нет. Одета вполне прилично, светлые

волосы убраны в опрятный хвост, да и выглядит хорошо.