Лифт на поверхность был неисправен.

— Сервомеханизм наверху взорван, — определил Хэн, откидывая крышку на кнопке вызова для проверки монитора.

«Он проделал то же самое с центральным сервомеханизмом, контролирующим взлётно-посадочные шахты, — вспомнила Лея. — Не знаю, на каком расстоянии может действовать его Сила, но эта штука не из тех, с которыми я хотела бы столкнуться, если бы шла в бой на крестокрыле».

— Лестница есть? — спросила она у Дроста Элегина, и тот кивнул.

Фактически это была не лестница, а винтовой скат, поскольку старым контрабандистам приходилось спускать по нему груз. Арту-Дету, спокойно следовавший за ними по коридорам и пандусам главных лабиринтов за скалой, догнал их и покатил впереди, его маленький прожектор отсвечивал на гладком полу и выщербленных скальных стенах. Тут пахло кречами и становилось холоднее по мере подъёма, дыхание Леи сгущалось в облачка в свете фонарей. Когда они добрались до бункера наверху, леди Карбинол одолжила Хэну свою «парку», и Хэн, Лея в своём Т-костюме и Дрост Элегин — единственный член маленькой группы, кто ещё имел при себе «парку», — тащились вместе с Чубаккой и дройдом по неровной тропе, петлявшей через укрытый скальный хребет к ледяной взлётно-посадочной площадке и её невысокому белому ангару.

Дверь ангара была распахнута, огни изнутри странно отсвечивали на нанесённом ветром снегу. Вокруг по всей ледовой площадке снег был разбросан в виде характерного узора из пяти многолучевых звёзд, оставляемых «тикиаром».

За исключением двух членов экипажа леди Вандрон, связанных в углу лентой от двигателя и дрожавших от холода, ангар был совершенно пуст.

Лея плотно обхватила себя руками, ветер обжигал её незащищённые щеки. Чубакка ворчал, стихающие ветры хлестали его длинный коричневый мех во всех направлениях. Наверху чёрная муть облаков прорвалась, показывая небо ясного, бледно-синевато-серого белзависского рассвета.

— По крайней мере, мы в силах предупредить Акбара, — спокойно сказала Лея. — Власть Ирека над механизмами можно перебороть, если сделать мелкие изменения в схемах. Он способен вызвать повреждения на любом непредупрежденном корабле, но мы можем известить всех.

— Этот план хорош своей внезапностью, — согласился Дрост Элегин, откидывая назад седеющие тёмные волосы и глядя на небо. — Хотя, судя по тому, что я знаю о механике, есть такие схемы, которые приходится оставлять неизменными, если хочешь, чтобы корабль вообще функционировал. Вы должны признать, что первоначальное преимущество будет сокрушительным. Наверное, даже решающим.

Он посмотрел на Лею, взгляд его бледных глаз похолодел.

— Мы всего лишь хотим иметь достаточно сил, чтобы все стороны оставили нас в покое, принцесса. Наверно, мы поплатились за свою жадность, думая, что какая-то шлюха-интриганка и её отродье могут обеспечить нас этим.

Он повернулся и двинулся прочь по тропе, направляясь обратно к пандусу, ведущему в безопасность подземелья.

Хэн шагнул вперёд и заключил Лею в объятия.

— Знаешь, она ведь была Рукой Императора. Его другой Рукой, — добавил он, когда Лея быстро подняла вопрошающий взгляд. — И Мара из-за этого вся кипит.

— Это объясняет, как она смогла проделывать штуки, вроде похищения Наздры Магроди и использование имперских фондов, — сказала Лея. — Должно быть, она планировала развить способности Ирека с тех пор, как узнала, что он обладает ими. Возможно, ещё до того, как он родился. Они где-то там и по-прежнему представляют собой опасность.

Она вздохнула, внезапно почувствовав себя очень усталой, и посмотрела, как и Элегин, на свинцовое небо, словно могла увидеть след исчезнувшего космического корабля, удиравшего из места, которое было её первым и последним — истинным домом.

— Нам лучше пройти в укрытие, — мягко предложил Хэн. — Если тот корабль, о котором говорила Мара, собирается попытаться выполнить своё задание, то мы не знаем, насколько велик запрограммированный радиус атаки. Просто давай надеяться, что пещеры достаточно глубоки.

Внезапно на тусклом небе вспыхнула точечка белого света, померкла, а затем вдруг разрослась в чудовищное пылание. Хэн отшатнулся, прикрывая глаза рукой. Лея отвернулась в сторону и увидела их тени — мужчина, женщина, вуки, дройд, — на мгновение вытравленные черным на фоне голубовато-белой меренги сугробов, среди которых они стояли.

— Что за… — начал было Хэн.

— Не знаю, — ответила Лея. — Но для «Тикиара» эта вспышка слишком велика. Должно быть, это был «Глаз».

— Прости меня, Люк.

Он перевернулся, все тело болело от последствий выстрела из станнера. В полутьме слышалось тихое уханье, и к нему подошло что-то огромное, белое и пушистое и нагнулось над ним, побуждая его лежать, прижимая подушечками чёрных лап.

Тальцы. Они скопились вокруг санитарной койки, на которой он лежал, и все тёмное пространство трюма шаттла пропахло их мехом.

Кто-то пел «Грабя деревни одну за другой».

Люк поднялся в сидячее положение и тут же пожалел об этом.

— Прости меня, — произнёс голос Каллисты, когда он снова лёг. Где-то поблизости верещали джавасы, в темноте светились жёлтые глаза. Глядя поверх голов тальцев, он увидел один конец шаттла, забитый старыми частями дройдов и шлемами штурмовиков, употребляемыми в качестве вёдер для хранения в них обрезков металла, проводов и батарей. Он вспомнил, что Каллиста сообщила обеим группам гаморреанцев в своих псевдопосланиях Повеления, что, согласно Намерению Повеления, они должны оставить оружие перед своими шаттлами.