Люк чуть улыбнулся, услышав от Хэна такое обращение.

— Трив Потман. Он когда-то был штурмовиком, давным-давно. — Он откинул голову на подушку, едва почувствовав, как Лея распорола штанину комбинезона от лодыжки до бедра, налепила на избитую, горящую плоть два сверхмощных гилокальных пластыря и вколола массированную дозу антибиотиков.

Люк услышал, как Мара выругалась и спросила:

— И давно ты так?

Подсчитать время оказалось трудновато.

— Пять-шесть дней.

Лея срезала шину, наложенную Як; он едва почувствовал, как она снимает трубку и ленту двигателя.

— Ты пользовался Силой? Судя по виду этих ран, у тебя должна быть гангрена от тазовой кости до ногтей ног.

— Арту-Дету! — услышал он донёсшийся из коридора голос Трипио. Повернув голову, он увидел через дверь, как педантичный дройд протягивает свои помятые руки к маленькому товарищу-астромеху, тоже побитому и прокопчённому, покрытому коркой грязи и слизи. — До чего же приятно найти тебя функционирующим!

«Я всегда буду всего лишь дройдом, — вспомнил он голос Никоса. — Если б я не любил её…»

Он попытался закрыть свой разум для этих болезненных воспоминаний. Пять-шесть дней, сказал он…

— Ваше высочество, — продолжал голос Трипио. — Полагаю, ваша миссия на Белзависе прошла так, как вы надеялись?

— Можно сказать и так, Трипио, — отозвалась Лея.

— Если несколько вольно трактовать истину, — вставил с мостика Хэн. — Тпру, что это у вас здесь? Мы получили сигнал в поле обломков. По всем признакам — спасательная капсула.

Люк открыл глаза.

— Крей. — Так, значит, она в конце концов всё-таки решила жить. Что-то у него внутри гадало: почему?

Мара ушла на мостик — манипулировать магнитами, а Люк стал настаивать, чтобы Лея наложила ещё одну шину, чтобы он мог спуститься в трюм, когда туда доставят капсулу.

— О ней нужно будет" позаботиться, — твердил он, принимая сидячее положение, едва сестра плотно закрепила скобы. Сев, он мельком увидел себя в зеркале на другой стороне каюты — когда-то там был бар — и поразился, увидев, как за последнюю неделю исхудало и осунулось его лицо. Голубые глаза словно обесцветило усталостью и бессонницей, а под оставленными осколками скверными рубцами на скулах сияла радуга сходящих синяков. Если добавить к этому ещё и неровную поросль каштановой щетины, он выглядел каким-то неряшливым старым отшельником, опирающимся на свой посох…

Он выглядел, сообразил он, немного похожим на старого Бена.

Лея помогла ему подняться на ноги.

— Что там насчёт Крей? Никос… — Он увидел, что она заколебалась на слове «умер», когда вспомнила, что Никос, после того, что сделала для него Крей, был неспособен умереть.

— Это длинная история, — ответил он, чувствуя себя невероятно усталым. — Я… не ожидал, что она сядет в спасательную капсулу. У меня сложилось впечатление, что она не хотела больше жить.

Он услышал, как голос Мары звучит в динамиках:

— Есть. Провожу её через щит. Лея подставила ему плечо и помогла пройти по коридору. Два дройда и Чуви шли за ними следом.

— Очевидно, штурмовик Потман сумел успокоить клаггов и аффитеханцев на Синем Шаттле, мастер Люк, — уведомил его Трипио. — Генерал Соло уже отправил субпространственное сообщение Отделению Контактов Дипломатического Корпуса. Они организуют группу, которая займётся переориентацией пленников «Глаза». Они говорят, что хотели бы, чтобы вы помогли им в этом.

Люк кивнул, хотя ему трудно было строить планы больше чем на несколько минут или часов. Он теперь понимал, почему Крей сделала всё, что было в её власти, истерзала себе душу и тело, чтобы попытаться сохранить для себя Никоса.

Потому что она не могла и помыслить о своей жизни без его присутствия.

«Он на другой стороне», — сказала она тогда.

Как и Каллиста, которая тоже была теперь на другой стороне. Что бы ни заставило её изменить своё решение, подумал он, она будет нуждаться в нём, когда выйдет из своего холодного сна.

Лампочки на двери трюма загорелись зелёным, и дверь с шипением открылась. Капсула стояла на квадрате меток прямо под потухшим глазом неподвижного притягивающего луча. Она едва достигала двух метров в длину и примерно восьми-десяти сантиметров в ширину и была матово-имперско-зелёной и ледяной на ощупь от холода космоса.

Он сдвинул крышку. Крей лежала там в похожем на кому сне частичной гибернации, её грудь едва поднималась под изорванной, грязной формой; длинные кисти рук сложены поверх пряжки пояса. Несмотря на синяки, её лицо выглядело таким спокойным, таким расслабленным и таким непохожим на мрачное, измождённое лицо той женщины, какой она стала, что он почти не узнал её.

Не так ли она выглядела, гадал он, в тот первый день больше года назад, когда Никос привёз её на Явин? Самая блестящая программистка ИИ в Институте Магроди — да вдобавок владеющая Силой.