Ёооопт. Вертушки же!!! Автомат нахуй!! Вхожу в связь.

– Хоровой 80, Хоровой 80, приём!!!
– врывается в уши.

(Хоровой 80 - позывной в колонне, чтобы отличать этот позывной от основного)

– На связи Хоровой.

– Наводи, ёкарный бабай...- треск, - ... хули... - треск, - ... твою мать...

Да я и так понял. Высовываюсь, смотрю, откуда лупят. Всё это происходит на самом деле быстро, я и не догадывался, насколько может замедлятьсявремя, если хочешь жить.

Вот они. Лупят чуть правее от меня. Метрах в 400-х от силы.

– Пять Один. Смотри ракету красного.

Пускаю по запаре зелёную.

– Вижу, Хоровой. Наблюдай.

И первый крокодил заходит и даёт длинный трассер примерно туда, куда ушла ракета по зелёнке.

– Точно, Пять Один - лупи.

Первый крокодил, дав трассер, указал ведомому этим трассером цель. Вот туда-то и работает НУРСами идущий следом ведомый крокодил.

Мама дорогая.

Всё, что я видел до этого в фильмах - хуйня полная. Сначала встаёт дыбом земля с деревьями, как будто невидимый великан хапнул горсть земли и выдрал её вместе с деревьями и порослью. Потом хлопок выстрела, земля с растительностью мешается, как в мясорубке, в воздухе, и просто чудовищный грохот, наконец, кажется, взрывается у тебя в голове.

БА-БАХХА-БАААХ!!!!!!

Меня опять дёргает за броню всё та же бойцовская рука, и тут только мини-землетрясение на последнем АХ!!! - лупит по ногам.

И следом - тишина. Нет. Звон в ушах от рванувших рядом НУРСов.

– Хоровой, я захожу, смотри!!
– рвётся в уши.

Высовываюсь, но не вижу, не слышу, откуда и кто стреляет.

Да никто не стреляет.

– Хоровооой!!!! Я прохожууу!!! Кудааа!!!!

"А и чёрт с ним!!!"

– Пять Один, дальше 100!!!

– Понял, дальше 100.

И опять то же самое, как мне кажется, на том же месте.

БА-БАХХА-БАААХ!!!!!!

Дрожь земли.

Всё. Тишина. Нету стрельбы. Потупили и начали в себя приходить.

– Ну что там у тебя, Хоровой???

– Да вроде всё, Пять Один.

– Точно??

– Хуй знает... ты их видишь?

– Ебанулся что ли, Хоровой???

Вот и поговорили.

Потом начальник колонны говорит, что второй заход был, наверное, лишним. Накрыли первым же залпом, но мало ли кто отходил. Обстреляли хуй пойми кто. Разведчики из сопровождения смотались в зелёнку. Приволокли приклад от АК-74 с покореженным фрагментом ствольной коробки и какие-то кровавые ошмётки камуфляжа.

Вот такая вот война. Кого-то ёбнули, кого - не понятно. Но главное - сами без потерь оказались.

– А ты везунчик, Скворин. Молодец, навёл грамотно.

В колонны после этого я готов, но больше не прошусь сам. Страшно?? Да, страшно. Джек Лондон прав. Любовь и вкус к жизни понимаешь, когда тебя могут её лишить. Добавлять к этому нечего. Прочувствовать надо.

Вспоминаются трёхсотые и двухсотые, которых я эвакуировал с площадки. Совсем по-другому вспоминаются. Я не брезгливый к крови там, или когда совсем уж мясо в мешках грузили. Но это всё было хоть и рядом, но... неощутимо, что ли?? И вот я, наконец, ощутил мизерный кусочек. Секунду войны. И мне эта секунда показалась очень длинной, а ещё я вспоминаю слова того капитана, с которым мы летели из Моздока:

" А я на войне?? Вот дед у меня... тот на войне был.... Они там как сходились лупиться, так через месяц только расходились, а тут- встретились,постреляли, и в разные стороны - раны зализывать. Кто ж тут воевать-то нам даст, если дадут, так вся эта война в месяц кончится ... реалити-шоу, мать их кремлёвскую Басаеву в жопу плашмя. Детский сад, 7-ой месяц, бля"

Около штаба нет-нет, а тоже стреляют. Есть в нашем Оперативном отделении такой подполковник Старич. Он ехал на войну комбатом. А по приезде и подсчёте всего проёбанного за время выдвижения бригады к месту боевых действий его убить было мало. Батальон по пути следования продал и выменял на водку всё, что только можно. В итоге его перевели в Оперативное отделение, бумагами и картами тоже надо кому-то заниматься. Да и дневник вести. Опять-таки - донесения ежедневные составлять, короче, бумажной работы прорва. Не можешь командовать людьми - командуй бумажками. Обычно он сидел в кунге Оперативного отделения, и либо созванивался с кем-то, либо писал что-то в большую пухлую тетрадь, либо работал на компьютере.

По утрам комбриг приказал проводить зарядку для штабных, чтобы хоть раз в день упражнениями занимались. Зарядка как зарядка... упражнения там, пробежка...отжимания те же. Все проёбывались, как могли, но постоянно не проебёшься. Однако Старич убедил всех в своём радикулите, запасся кучей справок и косил по-чёрному. Комбриг, конечно, взъёбывал его за это, но в итоге махнул рукой. Если взрослый, под сорок, дядька предпочитает,чтобы на него орали, лишь бы не бегать, то ничем ты его не исправишь. Лично у меня к зарядке двойственное отношение. Если её должен проводить я,то зарядке - быть, и точка, если же её будут проводить со мной, то, конечно, постараюсь откосить, ну, а не получится, так, значит, тому и быть. Максимум, где участвовал Старич, это когда народ собирался в волейбол поиграть. Начфиз оборудовал полянку, и по воскресеньям, пару часиков можно было покидать мяч. Там-то обычно комбриг и задрачивал Старича. Но тому было всё нипочём. Волейбол - не утренний кросс в три км.

Стоим возле штабной палатки где-то в 11 утра.

Выстрел.

Совсем рядом.

Я присел, топограф, тот вообще тут с полгода, опытный, раз стреляют - на брюхо.

Гляжу, из нашего кунга Оперативного отдела выскакивает Старич и, как сайгак, скачками, но при этом зигзагом, отскакивает в район другого кунга, где и занимает оборону, стараясь окопаться на манер пустынной ящерицы.

На выстрел из палатки выбегает комбриг и всю эту картину наблюдает.

Из кунга комбрига, стоящего рядом с кунгом, откуда выпрыгнул Старич, высовывается недоумённо-виноватая рожа бойца, и начинает озираться.