Клуб маленький и похож на любое кафе - или был бы, если он имел окна и больше света, чем дает одна свеча в углу. Конечно, я могу видеть в тусклом свете, но человек будет как слепой в Амброзии.

За прилавком стоял другой из моего рода. Я не знаю его. Его голова была опущена вниз на прилавок, и кожа, которую я видела, была почти серой. Когда я прошла через дверь, он даже не посмотрел в моем направлении, хотя он поднял голову достаточно для того, чтобы опустошить стакан, который стоял на прилавке около него, и облизал кровь со своих губ, поскольку дрожь охватывала его тело.

– Кто сделал это с вами?
– спрашиваю его я, с любопытством. На земле нет болезней, которые мой род может подцепить, и ядов, который действует на нас, поэтому я удивляюсь, почему он выглядит больным.

– Проклятая Триста, - прорычал незнакомец.
– Она была в Кафе Сангра. Я даже не понял, что она не была человеком.

Я удивляюсь, как отреагировал бы Обри, если бы он узнал что ведьма Триста была в Кафе Сангра.

Ведьмы Триста кажутся почти похожими на людей. Если кто-то может читать ауры, их ауры испытывают тоже самое. Их сердца бьются, и они дышат. Они должны есть так же как люди. Их вкус крови точно такой же, как у человека.

Однако, они не являются людьми ни в малейшей степени. Как вампиры, ведьмы Триста бессмертны. Они не стареют, и их кровь яд для нашего вида. Этому мальчишке повезло, поскольку ему не дали выпить много ее крови. Иначе он был бы уже мертв.

– С каких это пор Обри позволяет Триста находиться на его территории? – спросила я. Два вида - вампиры и ведьмы, как правило - враги. Слово Триста может быть использовано в качестве синонима для охотника на вампиров.

– Он этого не делал. Я кормился, - ответил он, съеживаясь немного.
– А потом очутился на полу со сломанной рукой. Обри отбросил меня от ведьмы как какую-то куклу. Они вступили в спор, и ведьма была изгнана. Но эта ведьма, она дала мне это на выходе, - проговорил он, держа свернутый листок бумаги.
– Сказала, чтобы я отдал его некоему обращенному Атэр.

Он добавляет.

– У Атэр нет обращенных по имени Рэйчел, не так ли?

– Что?
– Я задыхаюсь. Я - единственная из обращенных Атэр, которую когда-то так звали, и это имя знали только Атэр и Обри.

Он сказал:

– Отдай это молодой Рэйчел – обращенной Атэр.

Я не хочу брать бумагу из его рук. Я не хочу знать то, о чем там это говорится. Рэйчел была человеком, слабой, добычей. Только Обри назвал бы меня тем именем. За исключением Атэр, он один знает все воспоминания, которые оно вызывает, и он - единственный, кто попытался бы причинить мне боль.

Я не Рэйчел, и я никогда не смогу стать Рэйчел снова, я думаю. Рэйчел мертва.

Я оставляю Амброзию без единого слова, моя голова кружится от гнева. Я видела Обри только дважды, начиная с момента моей смерти, и оба раза были давно. До недавнего времени я избегала его как врага.

Когда я возвратилась в свой дом на рассвете, я нашла одного из слуг Обри в моем дворе. Это - мой город, и я не потерплю других вампиров или их слуг, на моей территории. Это относится к Обри прежде всего, потому что он взял бы то, что является моим, если бы я позволила это.

Я обратилась в человека меньше чем в футе от незнакомца и прижала его к стене дома.

– Что ты хочешь? – требую я.

– Обри послал.

У меня закончилось терпение и, пробравшись в его голову, нахожу информацию, которую я хочу. Обри послал его, чтобы предупредить меня снова. Если Обри пришел сам, мы бы боролись, и, хотя я знаю, что он не боится меня, я не могу видеть нас дерущихся снова, потому что не один из нас не умрет.

– Скажи ему, что я охочусь, где я желаю, - говорю я человеку.
– И я убью любых других его слуг, которые приблизятся ко мне.
– Опасно посылать такие сообщения другому вампиру. То, что я сказала, очень близко к одной проблеме, я надеялась этого избежать – но пусть будет так. Если я должна, я буду играть на тонком льду с Обри сегодня вечером. Мне все равно, что если лед расколется, я буду той, кто провалится.

Я оставляю человека на пороге и возвращаюсь к себе в комнату.

1701 год

Я чувствовала себя мертвой. Я помню, как надеялась, что снова проснусь, что каким-то образом я буду жить, но потом поняла, что это означает.

Я была мертва.

Я находилась в тени смерти и стала потерянной.

Чувства и воспоминания медленно прибывали, когда я впервые проснулась.

Я помнила смерть, и помнила, что это была я, той кто умерла, но не помнила, кем была эта "я".

Пытаясь открыть глаза, я увидела только черноту. Я думала, что ослепла, и это испугало меня. Это и была смерть? Вечно находиться в темноте, даже не помнить, кем ты была?

Поскольку та мысль прочистила мое сознание, я поняла, что не нахожусь в вечной темноте. Нет – я могла чувствовать деревянный пол подо мной, и я прислонилась к стене, которая была холодной и гладкой как стекло. Я вслепую нащупала пространство около себя, но не почувствовала ничего. Позади меня была стеклянная стена, а передо мной была только тьма.