Я с трудом начала подниматься. Хотя все мои мышцы болели, через секунду я уже стояла на ногах.

Я пыталась нащупать пульс и не смогла сделать это. Я попыталась кричать и поняла, что у меня не было воздуха в легких, чтобы сделать это. Никакого сердцебиения. Никакого дыхания. Я испугалась. Я был мертва, не так ли? В противном случае, кем я была?

Люди дышат, когда живут, даже когда они спят, они не сознают своего дыхания. Начиная с пробуждения, я не вздохнула ни разу, и не сделала этого до сих пор.

Я, наконец, попыталась вздохнуть, но резкая боль пронзила мои легкие. Она заставила меня упасть на колени, затем медленно начала исчезать. Наконец она утихла, и я попыталась заговорить, интересно, была ли я в состоянии услышать себя. Действительно ли мертвые не глухие и не немые?

Я вздохнула еще раз, и боль не оказалась такой сильной на сей раз, таким образом, я смогла спросить у темноты:

– Кто-либо может услышать меня?
– Не получив ответа, я не хотела спрашивать снова.

Попыталась проигнорировать свой страх, я вынудила себя вдохнуть еще раз. Боль почти прошла, но мои ребра все еще чувствовали себя воспаленными, как будто мышцы вокруг них не использовались в течение долгого времени. Я не чувствовала потребности выдохнуть, и у меня не закружилась голова, когда я не сделала этого. Освобождая ненужное дыхание, я восхитилась, когда мое тело не заставило меня сделать другой вдох.

У меня были свои осязание и слух. Я могла говорить. Я могла чувствовать вкус, и вкус во рту был сладким и смутно знакомым. Я облизала губы и обнаружила, что они были такие же. Воспоминания всплывали в моем сознании, состоящие из одной боли и страха. Не захотев чувствовать это, таким образом, я вытеснила их.

Я попыталась определить, могла ли я почувствовать запах чего-нибудь в темноте. Подобный меду аромат донесся в неподвижном, прохладном воздухе. Воск? Свеча, возможно? Я могла также чувствовать запах света, сухого аромата древесины и еще более слабый аромата мороза, как и стекло. Мне не приходило в голову, что я не должна была чувствовать запах стекла. Никакой человек не мог.

За этим ароматом было что-то, чего я не признавала – мне не очень нравился запах, какой-то между вкусом и ароматом, который вы ловите на мгновение на ветру. Или, возможно, это был сам ветер, нежные движения в воздухе. Я сосредоточилась на этом ощущении, и хотя оно не стало более ясным, его присутствие было сильным.

Позже я узнала, что это чувство было аурой. Аурой смерти – моей смерти – и вампира: Атэр, моя темная, бессмертная мать, которая дала мне эту жизнь против моей воли, и кто убил моё смертное «я».

Я попыталась идти, ища выход из черной комнаты, в которой я была и нашла его удивительно легко. Жесткость исчезла из моего тела, и я двинулась плавно, как будто я плыла, а не шла. Пол под моими босыми ногами был гладким и прохладным.

Я следовала вдоль стены, пока не достигла места, которое не было стеклянным - a было деревянной дверью. Я медленно открыла ее и закрыла глаза на свет, который вливался в нее. Отворачиваясь, я заметила комнату, которую только что покинула. Все четыре стены были зеркальными, и мое отражение было видно во всех зеркалах. Изумление наполнило меня. Кто бы ни владел этим домом, он вероятно был богатым, чтобы иметь так много зеркал в одной комнате. И все же не было никаких окон вообще: ничего, чтобы впустить свет и воздух.

Я вернулась назад в комнату, очарованная своим собственным отражением, едва признавая себя. Я приблизилась к зеркальной поверхности и протянула руку к незнакомке отраженной там. У нее волосы были как и мои золотистого цвета, и тело у нее было по форме почти как мое, но у нее оно было более изящным, и когда она шла, она, казалось, скользила плавно. Ее глаза были черными как полночь, ее кожа была смертельно бледной.

– Приглядываешься, Ризика, - произнес голос позади меня. – Запомни это хорошо, потому что оно скоро исчезнет.

Я повернулась в сторону голоса. Говорящий был во всем черном, его волосы и глаза, одежда, все кроме его неестественно бледной кожи. Моя первая мысль была - ведьма. Она пришла из какого-то смутного воспоминания из моей прошлой жизни, хотя я не знаю, как прожила ту жизнь.

Моей следующей мыслью было, что это Атэр. Я вспомнила ее - вспомнила темный ореол ее волос образованный вокруг бледной кожи, и помнила ее ледяной смех.

Сцена промелькнула в моем уме. Еще раз вспомнила о своей смерти, но теперь я вспомнила, что было до этого - Обри, нож, которым только что была отнята чья-то жизнь. Чья жизнь? Я не знала, и не был уверена, что я этого хотела.

– Почему вы привезли меня сюда? – потребовала я.
– Что вы сделали со мной?

– Посмотри, сейчас, - сказала мне Атэр.
– Конечно, ты можешь понять это, посмотри на свое отражение - ты хорошо выглядишь. Тогда скажи, что я сделала с тобой.

Я повиновалась ее команде и снова повернулась к зеркалу. Я едва могла видеть ее отражение. В зеркале ее отражение было таким слабым, что ее черные волосы казались не более чем бледным дымом.

– Теперь посмотри на свое собственное отражение, - сказала она мне.