В романсе «Моим критикам» современность звучания достигнута иными средствами: в партии фортепиано все время звучит остренькая, колючая тема, сопровождающая отповедь «бекмессерам» наших дней:

Все учить вы меня норовите,

Преподать немудреный совет,

Чтобы пел я, не слыша, не видя,

Только зная, что можно, что нет.

Эти страницы цикла чередуются со страницами проникновенных лирических высказываний, иногда рожденных образами родной природы («Ветер», «Снега потемнеют синие»), иногда - мыслями о жизни и смерти («Не знаю, как бы я любил»).

Последний из названных романсов особенно значителен. Размышление о необратимости «счета годов» звучит здесь как выражение горячей любви к жизни как она есть, со всеми радостями и горестями:

«стр. 246»

Тогда откуда бы взялась

В душе, вовек неомраченной,

Та жизни выстраданной сласть,

Та вера, воля, страсть и власть,

Что стоит мук и смерти черной.

Заключение романса и своим общим эмоциональным характером и даже интонационным строем перекликается с гимническими заключениями романсов, обрамляющих цикл.

В целом восемь романсов образуют цикл, связанный не только единством поэтического материала, взятого из творчества одного поэта, но и единством основной поэтической темы, а также и расположением романсов в цикле. Шебалин сам говорил о том, что он не сразу нашел порядок романсов, несколько раз его менял и в конце концов расположил романсы по контрасту. Таким образом, цикл представляет собой нечто вроде сюиты, обрамленной романсами более «объективного» содержания и более развернутыми по форме.

Еще теснее спаяны романсы в цикле на слова А. Прокофьева «На земле мордовской» К Первый романс («Оставайтесь в памяти моей») -своего рода вступление напевно-декламационного склада. Второй и третий романсы образуют контрастное единство. Второй («Расцвела черемуха лесная») -лирическое Andante, мелодия которого пронизана песенными интонациями, подчас очень «цепкими», запоминающимися - как, например, приводимые ниже «зовы»:

[1] «На земле мордовской». Три романса на слова А. Прокофьева (ор. 55): «Оставайтесь в памяти моей», «Расцвела черемуха лесная», «Белая метель».

«стр. 247»

Финал («Белая метель») -подвижной, веселый, подчеркнуто жанровый. Как и сами стихи Прокофьева, интонации его близки народным частушкам.

Цикл этот, совсем непохожий на цикл «Родная земля», внутренне все же близок ему и по основной теме, и по тому ощущению радости жизни, которой нельзя не удивляться в последних произведениях Шебалина.

*

В вокальном творчестве Шебалина отражены, как мы видели, общие процессы развития советской вокальной музыки. Но отражены они очень и очень по-своему. Камерные вокальные произведения композитора в каком-то смысле близки его же камерным инструментальным сочинениям: это лирика мысли , воплощенной в тонкой, всегда индивидуальной и лаконичной художественной форме, без чего бы то ни было случайного.

Этот интеллектуализм требует немалой активности и от исполнителей, и от слушателей (и, быть может, является препятствием для широкой популярности). В романсы Шебалина надо внимательно вслушиваться и «впеваться», чтобы оценить высокий художественный вкус композитора, любовь к поэтическому слову, чуткость его «перевода» на язык музыки.

И конечно, многие романсы Шебалина заслуживают несравненно большего внимания исполнителей. Помимо непосредственной художественной ценности, романсы эти, как и многие другие сочинения Шебалина, являют собой образец высокого мастерства, приложенного к решению задач осознанных, прочувствованных и решаемых всегда с высокой ответственностью художника.

«стр. 248 »

Д. ШОСТАКОВИЧ

Камерно- вокальное творчество Шостаковича развивалось необычным путем. Произведений в жанре романса написано им немного, и они весьма неравноценны. По-разному сложилась и их судьба. Ранние произведения композитора остались в рукописи и вовсе не стали фактом музыкальной жизни. Изданные и исполнявшиеся произведения тридцатых и сороковых годов также не вызвали сколько-нибудь заметного отклика, хотя среди них есть вещи весьма и весьма интересные и значительные. И только цикл «Из еврейской народной поэзии» сразу вызвал широкий интерес, заставил говорить о новых чертах в творчестве Шостаковича и даже о новом этапе в развитии советской камерной вокальной музыки (обозначившемся и в творчестве других композиторов).