Мужчина открыл глаза, чтобы посмотреть в глаза своей Спутницы. Голод в его взгляде лишил ее дыхания и прошел огнем через все ее тело.

– Избавься от брюк по-карпатски, – приказал он.

В его голосе слышалось такое сильное желание, что все женское в Наталье воспрянуло в ответ. Девушка закрыла глаза и пожелала выбраться из узких границ своих джинсов. Она не хотела, чтобы между ними было что-то еще, кроме голого тела. Его рот был таким горячим, что Наталья подумала, что не переживет этого удовольствия.

– У меня пока получается не очень хорошо, – сказала она со вздохом, когда ничего не произошло, – Как быстро другие смогли с этим справиться?

– У тебя все отлично получается. Просто совершенно. Я тебя отвлек, – в голосе Викирноффа почему-то слышалось некое довольство.

– Наверное, это так… Обычно, я очень быстро учусь.

Карпатец закинул голову назад и засмеялся. Его любимая стала внезапно раздраженной буквально посреди их занятием любовью, и мужчина просто не мог удержаться.

– Ты так любишь соревноваться!

– Неправда. Я просто должна быть в состоянии это сделать, вот и все, – ее глаза сверкнули на него зелено-голубым светом, – Это не так уж трудно. Я должна это представить, правильно? Это все что мне нужно сделать….

– Представить что-то, не одно и то же, что и подумать об этом. Если ты думаешь, «Пусть это уйдет» – это не сработает. Ты должна представить, что они исчезли, – Викирнофф массировал мягкими движениями ее тело, – Я могу их убрать за тебя.

Ее взгляд сузился, и раздражение проскользнуло по ее лицу.

– Даже и не думай. Я сама это сделаю. Я немного набрала в весе, а эти глупые вещи слишком узкие.

Его брови подскочили.

– Так проблема в этом? Набранный вес? – его руки обхватили мягкие округлости, – Скорее всего. Может быть, несколько килограмм.

Наталья толкнула его в грудь.

– Ты сейчас нарываешься на неприятности.

Его ладонь скользнула к ее животу.

– Мне нравится это небольшое колечко, но когда ты будешь носить в себе ребенка, и ты действительно наберешь вес, ты оставишь его, чтобы я мог с ним играть?

Наталья тут же протрезвела при мысли о детях. Она тяжело сглотнула и старалась не встречаться взглядом со своим возлюбленным.

– Ты знаешь, что Ксавьер всегда будет тенью в наших жизнях. До тех пор, пока он жив, он всегда будет угрозой для нас и для детей, которые у нас будут.

– Я не сомневаюсь, что так и будет, – его рука скользнула сквозь ее волосы, больше с утешением, чем сексуально.

– Тебя это, похоже, не очень волнует.

– Ксавьер больше враг себе, чем кому бы то ни было. Он пытался стереть наш вид веками, и, тем не менее, именно он живет в изоляции и в страхе. Я не вижу смысла жить таким образом. Мы свободны, чтобы проживать жизнь как предначертано. У нас есть возможность быть счастливыми, а у него нет. Я не боюсь Ксавьера. Он боится нас.

Ее зубы прикусили нижнюю губу. Викирнофф нахмурился.

– Что такое, ainaak s'ivamet jutta? Скажи мне. Я не буду читать это в твоих мыслях, если ты не хочешь со мной делиться.

Нежность в его голосе практически стала ее концом. Она проглотила ком, сдавливающий ей горло, и протерла горевшие глаза.

– Рэзван…. Ты думаешь, он действительно умер? Я всегда была такой меткой, но когда я проигрываю сражение в своей голове, я уже не так в этом уверена. Ты видел Максима, и даже Грегори восстановил свою руку, или Михаил сделал это для него, но суть в том, что происходили такие невероятные вещи. Что, если я не убила Рэзвана? Что, если он все еще жив? Угроза нашей жизни будет намного больше. Он никогда не простит мне того, что я сделала.

Викирнофф придвинул ее ближе к себе, гладя ее по волосам, его сердце билось в унисон с ее сердцем.

– Если Рэзван мертв, Наталья, он не только простит тебя, но и поблагодарит. Если он все еще жив, это уже не Рэзван. Его душа давно ушла и только оболочка его тела осталась.

– Я думала об этом уже миллион раз, – Беспокойство, смешанное с печалью наполнили ее глаза, – Я клянусь, что всеми силами старалась убить его. Я увидела, что он делал в тот момент, когда взглянула в твои глаза, и я не собиралась позволить ему причинить тебе вред.

– Мне очень жаль, что именно тебе пришлось это сделать.

– Нет, это и должна была сделать я. Я бы не хотела, чтобы кто-то еще отнял у него жизнь, я люблю его. Я всегда буду любить его, и буду оплакивать брата, которого потеряла навсегда. Это была моя обязанность. Если бы я стала тем, кто повернул против любящих меня людей, стала бы ужасным монстром, я бы надеялась, что мой брат любит меня достаточно сильно, чтобы уничтожить.

Викирнофф обхватил ее лицо своими руками и поцеловал ее нежно и мягко.